Мистер

Похоже, ими никогда не пользовались; на двух сковородах даже ценники сохранились. В кладовой она находит макароны, соус «песто», сушеные томаты и кое-какие специи. Из этих продуктов вполне можно приготовить ужин, но Алессия недовольна. Она смотрит на часы. Максим вернется еще нескоро, она успеет сходить в магазин и купить что-нибудь вкусное для своего мужчины.

«Мой мужчина. Мой Мистер», – блаженно улыбаясь, про себя повторяет Алессия.

Из глубины шкафа она достает старый носок Михала, в котором хранит пакетик со всеми своими ценностями. Берет две двадцатифунтовые банкноты и кладет их в задний карман джинсов, надевает пальто, включает сигнализацию и уходит.

– Что?! – восклицает Каролина. – Ты? Влюбился?

Она даже не стала расспрашивать о бандитах.

– Удивлена?

– Максим, единственное, что ты любишь, – это твой член.

– Неправда!

Она хрипло смеется. Смех – это хорошо, только не надо мной. Заметив мою реакцию, Каролина осекается и спрашивает:

– Ладно, так кто же оказался на его другом конце?

– Не нужно грубить.

– Это не ответ.

Я пристально гляжу на Каролину, и насмешливое выражение постепенно исчезает с ее лица.

– Кто? – настойчиво спрашивает она.

– Алессия.

Она хмурится, потом ее брови взлетают вверх.

– Нет! Твоя прислуга?

– Что означает твое «нет»?

– Максим, она горничная! – Ее лицо темнеет, предвещая бурю.

– Уже нет, – поерзав в кресле, раздраженно отвечаю я.

– Я так и знала! Еще когда встретила ее на кухне. Ты был слишком внимателен к ней. – Каждое слово Каролина произносит так, будто сплевывает яд.

– Давай без истерик. Это на тебя не похоже.

– Да нет, похоже.

– С каких это пор?

– С тех самых, как мой чертов муж совершил самоубийство, – шипит она, зло глядя на меня.

Использовать смерть Кита?

«Черт, это запрещенный прием!»

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами словно плотнеет от невысказанных мыслей.

Презрительно вздернув подбородок, Каролина переводит взгляд на огонь.

– Просто трахал бы ее, как всех остальных, – ворчит она.

– Вряд ли она когда-нибудь станет для меня «как все остальные». Я ее люблю.

– Ты ненормальный.

– Почему?

– Ты знаешь почему! Она уборщица!

– Какая разница?

– Большая!

– Нет.

– Что и требовалось доказать. Ты сошел с ума!

– Сошел с ума от любви. – Я пожимаю плечами.

– Похоже на то!

– Мы не выбираем, кого любить. Любовь сама тебя находит.

– Твою мать! – Каролина внезапно встает и нависает надо мной. – Довольно банальностей! Разве ты не видишь, что она всего лишь грязная халявщица?!

– Иди к черту! – Я вскакиваю, кипя от негодования, и мы стоим практически нос к носу. – Ты ничего не знаешь о ней…

– Я знаю таких, как она.

– Откуда?! Откуда. Тебе. Знать. Леди Треветик? – Каждое мое слово эхом отскакивает от синих крашеных стен и картин в рамах.