Мистер

Там Алессия кладет пластиковую сумку на подоконник, вынимает из нее халат, доставшийся от Кристины, надевает его и закутывает голову тонким светло-голубым шарфом, чтобы не растрепать заплетенные в косу густые темные пряди. Достает из-за дверцы под раковиной пластиковое ведро с тряпками, губками и чистящим средством, подхватывает со стиральной машины пластиковую корзину и идет в спальню. Если поспешить, то останется время поиграть на рояле. Одной, в пустой квартире.

Она открывает дверь в спальню и застывает на пороге.

Он здесь!

Мужчина! Хозяин…

Он крепко спит, растянувшись нагишом поперек огромной кровати. Алессия в изумлении оглядывает его, испуганная и одновременно ошеломленная. Ее ноги будто приклеились к деревянному полу. Обнаженное тело, лишь кое-как прикрытое одеялом, занимает всю кровать. Он голый… совершенно голый. Лица спящего не видно, голова повернута к Алессии затылком с перепутанными темно-каштановыми прядями. Одна рука спряталась под подушкой, а другая вытянута в ее сторону. У мужчины широкие, мускулистые плечи, на бицепсах виднеется сложная татуировка, полускрытая простыней и одеялом. Спина у него загорелая, бронзовая у плеч и гораздо светлее внизу, там, где над узкими бедрами видны круглые ямочки, а упругие ягодицы совсем бледные.

Ягодицы.

Он же голый!

Lakuriq![2]

Zot![3]"

"Его длинные мускулистые ноги теряются под скрученным серым одеялом и серебристыми шелковыми простынями, только одна ступня торчит над краем матраса. Мужчина шевелится, и мышцы на спине перекатываются под кожей, будто волны, а веки поднимаются, открывая затуманенные ярко-зеленые глаза. У Алессии перехватывает дыхание. Сейчас он рассердится. Подумает, что это она его разбудила. Их взгляды встречаются, однако мужчина отворачивается и снова засыпает. Алессия с непередаваемым облегчением выдыхает.

Shyqyr Zotit![4]

Чувствуя, как горят от смущения щеки, Алессия на цыпочках пятится из спальни и летит по длинному коридору в гостиную, где, опустив на пол ведерко с тряпками и губками, принимается собирать разбросанную мужскую одежду.

«Он здесь? Почему он до сих пор в кровати? Так поздно?»

«Наверняка опоздал на работу».

Она так мечтала поиграть на рояле. В понедельник у нее не хватило решимости, а теперь желание пробежаться пальцами по клавишам разгорелось не на шутку. Так хотелось коснуться этих клавиш! Алессия мысленно слышит прелюдию Баха до минор. Сердито отстукивает мелодию пальцами, и перед глазами вспыхивают ярко-красные, желтые и оранжевые круги – идеальный аккомпанемент к искреннему негодованию. Взвившись к кульминации, мелодия постепенно стихает, а брошенная в корзину для белья грязная майка ставит в музыке жирную точку.

«Почему он не ушел?»

Сердиться просто глупо. Это его дом.