Мистер

Притянув ее к себе, я прижимаюсь напряженными мышцами бедер как раз над ее ягодицами.

У меня вырывается хриплый стон, и Алессия теснее прижимается ко мне спиной.

«Твою мать».

Нежно снимаю с другого ее плеча тонкую бретельку, поглаживаю мягкую кожу и покрываю ее влажными поцелуями.

Какая кожа. Белоснежная. Почти безупречная.

У основания шеи темнеет родинка, под цепочкой, на которой покачивается золотой крестик. Я целую темное пятнышко. Алессия пахнет чистотой и свежестью.

– Ты такая вкусная, – шепчу я между поцелуями, расстегивая бюстгальтер.

Другой рукой я ощущаю вес ее грудей. Судорожно втянув воздух, Алессия замирает.

– Тише, – шепчу я и проскальзываю пальцами между ее бедер. Запускаю большой палец под резинку пижамных штанов и провожу им поперек живота, одновременно покусывая мочку ее уха.

– Zot, – стонет она."

"– Я хочу тебя, – шепчу я и снова касаюсь зубами мочки уха. – И я кусаюсь.

– Edhe unё tё dёshiroj[12].

– А если по-английски?

Я целую ее за ухом и спускаюсь другой рукой ниже, к лобку.

«Она выбрита!»

Алессия застывает, как статуя, и тогда я провожу большим пальцем по клитору. Раз. Другой. Третий. На четвертый она откидывает голову мне на плечо и жалобно стонет.

– О да, – шепчу я, не останавливаясь.

Играю с ней. Возбуждаю. Только пальцами.

Она роняет руки, лифчик падает на пол, и Алессия хватает меня за ноги, вцепляется в джинсы крепкими пальчиками. Зажмурившись, шумно хватает открытым ртом воздух.

– Да, малышка. Вот так.

Я поигрываю зубами с ее нежным ушком, продолжая гладить клитор, и Алессия прикусывает нижнюю губу.

– Tё lutem, tё lutem, tё lutem.

– Переведи.

– Пожалуйста, пожалуйста, – хрипло выдыхает она.

И я даю ей, что она просит.

Ее ноги вздрагивают, и я крепче прижимаю ее к себе. Еще чуть-чуть и…

«Интересно, она знает?»

– Я с тобой, – шепчу я.

Алессия так яростно вцепляется мне в ноги, что они, наверное, скоро онемеют. Она тихо стонет – и вдруг громко вскрикивает. Ее тело конвульсивно вздрагивает, и она бурно кончает.

Алессия обессиленно виснет у меня на руках.

– Ох, Алессия, – тихо говорю я ей на ухо и, сбросив с постели покрывало, укладываю девушку на подушки.

Темные волосы накрывают ее груди темным одеялом, оставив видимыми только темно-розовые соски. Окутанная призрачно-розовым светом заката, она великолепна даже в пижамных штанишках с мордашкой Губки Боба.

– Ты хоть знаешь, как ты прекрасна? – спрашиваю я, и Алессия отвечает мне ошеломленным взглядом.

– Ua, – шепчет она. – Нет. По-английски. Ну и ну!

Мои джинсы будто уменьшились на несколько размеров. Хочется только одного: содрать с Алессии пижамные штанишки и погрузиться в нее. Но ей нужно время. Не сводя глаз с Алессии, я расстегиваю верхнюю пуговицу и молнию на брюках, высвобождая набухший член.