Мистер Морг

Он услышал тихий звук, почти вздох, и что-то укусило его в шею сбоку. Лишь чуть ужалило.

Он приложил к шее руку и нащупал какой-то маленький предмет. Вытащив его, он увидел деревянную стрелку длиной около трех дюймов с наконечником, вымазанным какой-то желтоватой пастой; а на другом конце — кусочек выдолбленной пробки.

В углу, около картотечных шкафов, где тени были гуще всего, зашевелился какой-то призрак.

Когда призрак вышел, стало видно, что он одет в длинный черный плащ и треуголку, а волосы у него шелковистые, цвета пыли. Возраста он был неопределенного, щуплый, бледный и до странности хрупкий. Его правую бровь рассекал длинный тонкий шрам, уходивший под волосы, а вместо правого глаза у него был холодный шар молочного-белого цвета. Он положил на картотечный шкаф деревянную трубку. Его рука в черной перчатке медленно, с какой-то жуткой неторопливостью скользнула под плащ, а затем появилась из-под него с длинной острой вязальной спицей, голубовато блеснувшей в свете свечей.

Мэтью встал и выронил стрелку. В горле похолодело, шею в том месте, куда вошел наконечник, покалывало.

— Ни с места, — сказал он.

Язык у него начинал деревенеть.

Рипли, юный стажер-убийца, приближался к нему, как в кошмарном сне. Очевидно, он дорос до стрельбы из духовой трубки стрелкой, смазанной лягушачьим ядом. Мэтью с ужасом вспомнил, как миссис Таак сказала Моргу: «Коченеют мышцы и сжимается горло. Несколько секунд — и жертва обездвижена».

Если у него всего несколько секунд, их нужно использовать по максимуму.

Онемевшими пальцами он схватил канделябр и швырнул его, но не в Рипли, а в окно. Звон разбитого стекла эхом прокатился по Стоун-стрит. Залаяла собака. Он понимал, что его единственный шанс — призвать на помощь ближайшего констебля. Если шум никто не услышал, он труп. Вполне возможно, что он и так уже труп.

Он попятился. Ноги у него замерзли и дрожали. Казалось, все происходит в замедленном темпе. Сердце, которое должно было сильно колотиться, тоже стучало все медленнее. Когда он делал вдох, в легких раздавался какой-то скрип. Такое ощущение, будто они наполняются ледяной водой. И ум работал все хуже: может быть… Рипли тайно следовал за ним от «Рыси»… Обогнал его и взломал замок… Снова запер дверь… Поджидал в темноте… Его метод — спицей сквозь глаз в мозг… чтобы этот вопрос был решен…

Мэтью схватил стул Грейтхауса и, держа его перед собой, стал отступать к стене.

В колеблющемся свете свечей, падавшем на стол Грейтхауса, Рипли шаг за шагом скользил вперед.

— Эй! — крикнул кто-то с улицы. — Эй, наверху!

Мэтью открыл рот, чтобы позвать на помощь, но у него пропал голос. Может, бросить в Рипли стул и попробовать спуститься по лестнице? Стоило об этом подумать, как его руки свела судорога. Он выпустил стул из рук.