Мистер Морг

Он провел рукой по сюртуку с пейслийским узором, словно лорд, разглаживающий его перед встречей с публикой. Жизнь уходила из него вместе с кровью, вытекавшей из шеи и цветком расплывавшейся вокруг дыры в боку, а он смотрел на Мэтью глазами, в сгущающейся тьме которых все еще поблескивал свирепый красный огонек.

— Поздравляю, — признал он свое поражение. — Я же сказал тебе тогда: «Достойно…» Но, Мэтью, один на один ты ни за что не смог бы меня одолеть.

Мэтью кивнул. Он помнил слова Морга, сказанные на водяной мельнице: «Чтобы чикнуть меня, нужны двое таких, как ты».

Но он ошибся. Для этого понадобились трое.

И вот, кажется, его действительно наконец чикнули.

— Ты помог осуществить мою мечту, — сказал Морг. — Получить титул. Там, куда я отправляюсь, меня примут в королевскую семью.

Вздернув подбородок, он нетвердо шагнул в сторону двери. Потом сделал еще шаг, волоча раненую ногу. Шатаясь, он двигался дальше, а Мэтью следовал за ним. У выхода Морг упал на колени. Люди отступили, давая умирающему место. У Пауэрса был мушкет, у Дойля — пистолет, конюх тоже вооружился стволом, и у всех остальных были при себе дубины или другие орудия насилия. В задних рядах миссис Аллен сжимала в руке большую скалку.

Тирантус Морг судорожно вздохнул и заставил себя встать. Шатаясь, сжав кулаки, он снова двинулся вперед. Вдруг он поднял правый кулак и отвел его назад, словно собираясь метнуть в этих людей молнию зла. Они отпрянули, и лица у всех напряглись от страха, преодолеть который не помогали ни стволы, ни дубинки, ни скалка.

Морг сделал еще два шага к ним, держа поднятый дрожащий кулак, и собравшиеся тоже отступили на два шага.

И тут Морг засмеялся своим медленным грудным смехом, так похожим на звон погребального колокола.

Мэтью смотрел, как Морг разжимает кулак и сквозь его пальцы высыпается пригоршня пыли.

Когда рука опустела, колокол смолк.

Морг рухнул вперед и растянулся плашмя.

Часть шестая. Встреча полуночников

Ясным, ветреным днем в середине ноября после часового плавания через Гудзон плоскодонная баржа-паром из Уихокена пришвартовалась к верфи Ван Дама и высадила пассажиров на причал.

Коляска, влекомая упряжкой лошадей, с грохотом съехала с парома на доски. Возница направил лошадей в поток, двигавшийся по Кинг-стрит, потом свернул направо, на оживленный Бродвей, а мальчик, сидевший рядом с ним, впитывал в себя картины, запахи и звуки Нью-Йорка.

Когда они проезжали перекресток Бивер-стрит и Бродвея, держа курс на юг, к Большому доку, трое мужчин, занятых беседой у лавки торговца сальными свечами, что фасадом выходила на Бродвей, и отпускавших ехидные замечания по поводу тошнотворно-зеленого цвета новой шляпы лорда Корнбери, умолкли и пригляделись к коляске.