Мистер Морг

Мэтью безмерно возрадовался, увидев, что румянца на лице Морга поубавилось, оно имеет оттенок платья миссис Таак и что к зашитой ране на голове он прижимает синюю в крапинку тряпку.

— Самое то, что нужно! — сказал Морг, с восторгом изучая содержимое шкафа.

Отблески света играли на разнообразном оружии, развешенном по крючкам. Мэтью насчитал три пистолета, четыре ножа разной длины и формы, две пары кастетов, один из которых был усеян маленькими лезвиями, и два черных шнура из тех, что используются в искусстве удушения. Пустое место над шнурами свидетельствовало о том, что какое-то орудие убийства недавно отсюда изъяли.

Инструменты ремесла, подумал Мэтью.

Миссис Таак засунула руку вглубь шкафа и выдвинула полку. На ней стояла пятая ловушка для воров, сделанная Квизенхантом. Дама открыла ее так быстро, что Мэтью не успел заметить, в горизонтальное или вертикальное положение она повернула защелки. Она подняла крышку, а Морг сдернул с крючка один из ножей и стал разглядывать лезвие с видом художника, рассматривающего новую кисть.

В ларце зашуршали бумаги. Миссис Таак достала маленькую коричневую конторскую книгу и открыла ее, встав под ближайшим фонарем, чтобы легче было читать.

— По последним записям, есть двое в Бостоне, — сказала она. — Один в Олбани. Это была бы для тебя легкая работенка. Отставной судья, пятьдесят восемь лет. Покалечился в прошлом году, упав с лошади. Карточку получил в Лондоне в марте девяносто седьмого. А, вот. Этим можно угодить профессору. — Она постучала пальцем по листу. — К командировке готов?

— Ехать надо в колонию Каролина. Это дней двенадцать — смотря как коня пришпоривать будешь. Но он никуда оттуда не денется. Летом он покинул Нью-Йорк, где был мировым судьей. Теперь устроился управляющим на табачной плантации лорда Питера Кента, к западу от городка Кингсвуд. Его зовут…

Мэтью чуть не произнес имя вслух, только за это его бы убили.

— …Натаниел Пауэрс, — продолжала она. — Друг Герральда, между прочим. Карточку получил в Лондоне в июле тысяча шестьсот девяносто четвертого. Отплыл из Портсмута в Нью-Йорк с семьей в сентябре того же года. Очевидно, питает здоровое уважение к приговору профессора. Пора его исполнить.

— Конечно пора, — согласился Морг, любовавшийся своим отражением в блестящем лезвии ножа.

— Бери, что приглянулось.

— На днях я обзавелся целой коллекцией клинков. Пистолет у меня вполне себе неплохой. — Он повесил нож обратно на крючок. — Но скажи мне, что было здесь? — Он коснулся пустого места над шнурами.

— Новое оружие, из Южной Америки привезли. Духовая трубка. Стрелки смазываются лягушачьим ядом, от которого…

— Наступает мгновенная смерть?

Морг произнес эти слова с благоговением.

— Коченеют мышцы и сжимается горло, — поправила она.