Мистер Генофонд

И несколько безумных раундов в кровати, когда меня, будто резиновую куклу, складывали и раскладывали, ставили и на четвереньки, и на голову.

Совсем забылась. Потерялась в эмоциях и скольжении. Так остро было с ним. Так пошло и красиво одновременно. Словно не год голодала, а всю жизнь на диете сидела, не подпуская к себе никого, наказывая за первый раз не с тем.

Чертов Лешка. Свалился снова на мою голову. Мозги набекрень вынес.

Некоторые вещи даже вспоминать было стыдно. Попа от шлепков горела, словно ее крапивой отходили. Губы подпухли от поцелуев. А то, что творилось между ног… Я и прикасаться к себе боялась. Казалось, что пульсирует не только заполненная спермой плоть, но и каждая клеточка.

Передозировка оргазмами сотворила с телом что-то странное. Оно будто расплавилось и поменяло химический состав. Место серого вещества в черепушке заняла вата. Руки и ноги превратились в жидкий металл и, как бы я ни пыталась встать или сесть, примагничивались назад к Крамеру. Облепляли его, гладили… сами, без моего участия. Как дрессированные.

О том, что творилось с сердцем, лучше было и не думать.

По ощущениям, пару раз во время оргазмов оно останавливалось. Я так и не поняла, как именно Леха добивался этого. То ли член слишком большой для меня. То ли двигался уж очень быстро. Но финиши с ним не были похожи ни на что.

Приятная пульсация внизу живота за несколько мгновений перерастала в дикий припадок. Меня, как эпилептичку, трясло. Страшно, сильно. Из глаз ручьем лились слезы. И ни остановить это безумие, ни подготовиться к нему я не могла.

Не случалось со мной раньше такого! Психическая патология. И так хорошо было после, словно в раю, что уходить от Лехи не хотелось.

— Оставайся у меня. Завтра утром отвезу тебя домой переодеться, — когда в очередной раз попыталась выбраться из кровати, произнес он.

— Не надо, Леш. Мне хоть немного отдохнуть нужно, а с тобой не получится.

За окном уже вовсю светила луна, и на время смотреть было страшно. Потерялась.

— Я могу уйти на диванчик в гостиную.

Откинув одеяло, он сел.

— Еще предложи дверь чем-нибудь подпереть, чтобы прорваться сюда не смог.

— Не предложу, — довольно оскалился. — Ни один запор не выдержит.

Стараясь не смотреть на Крамера, я кое-как натянула на себя трусы, застегнула бюстгальтер… Потом, выискивая платье, все же остановилась взглядом на широкой мужской груди. Зря. Этот вид Лехе стоило запатентовать и продавать «задорого».

Развитые грудные мышцы с пятачками сосков, бархатная кожа с россыпью родинок, кривой шрам на плече — вероятно, память о питерской молодости… За такую «натуру» скульпторы и художники отдали бы много. Женщины — еще больше.

Природа не жадничала, создавая Крамера. Искушение во плоти.