Мистер Генофонд

Но подоить себя в стаканчик… Сдрочить, чтобы потом в ее животе рос второй я или она… Мозг отказывался воспринимать такой поворот в моем гениальном плане. Это даже не прокол, а Марианская впадина.

По всем расчетам, прямо сегодня я должен был отыметь эту брыкливую кобылку и взад, и вперед. Отвести душу за все прошлые обломы и заставить Польку признать меня лучшим, номером «один» во всей ее жизни.

А в результате поимели меня. Точнее — хотели поиметь. Без прелюдии. Без контакта и смазки. Без хотя бы намека на удовольствие.

Хорошо, конечно, что не Григория и не того, из банка, но… Все еще не верилось. Не должно было так быть! За какие грехи?

— Леш, я не буду торопить тебя с решением, — ведьма уставилась на меня своими блестящими зелеными озерами. — Но времени у нас мало. — Сделала шаг назад.

— Решение… Да… — Мой мозг включался медленно. — Времени… — Шестеренки скрипели под нечеловеческой нагрузкой. Из ушей, казалось, шел пар. — Нет, Поля! — Гипноз отпустил. — Нет. Никаких пробирок, беременностей и детей!

— Это безболезненно и быстро.

— Я так не могу. Это же ребенок! Мой ребенок. Нет, и не уговаривай.

В голове просветлело.

— Это твое окончательное решение?

Полька гордо вскинула подбородок, поджала губы, расправила плечи.

— Поль, я так не могу. Нет… Неправильно все.

— И даже подумать не хочешь?

Несчастной женщины, которая от одинокой жизни собралась делать ЭКО, как не бывало. Передо мной стояла настоящая императрица, шальная, способная взглядом стереть в порошок любого.

— Прости. У меня даже представить это не получается. Дети, я… И мыслей никогда не было таких. Я ведь…

Прерывая мою пламенную речь, красивая женская ручка прочертила в воздухе дугу.

— Спасибо, что сообщил сразу и не стал тратить мое время.

Пока я придумывал, что еще сказать, Поля изящно развернулась на своих каблуках и, виляя роскошным задом, отправилась прочь. На выход из театра.

Уплыла, как каравелла. Недоступная. Заставляющая мужиков шеи сворачивать в свою сторону. И пробившая очередную дыру в моей голове.

Возможно, не одну. За грудиной тоже подозрительно начало болеть, а горло драло от желания залить в него чего-нибудь жидкого, и чтобы градус был не меньше сорока.

Отлично сходил в театр. И потрахался тоже хорошо. Церебрально. С приходом. С отключкой. До сжавшихся в грецкие орехи яиц и звенящей пустоты между ушей.

Годы шли, а в Питере ничего не менялось. Он так же упорно делал из меня алкоголика и кастрировал без ножа острым язычком одной зеленоглазой ведьмы.

Кто любимчик города на Неве? Это я!

Досматривать спектакль я не стал. После феерического облома с Полиной возвращаться в зрительный зал не было ни смысла, ни желания.

Вместо этого я ушел туда, куда звала душа. В бар.