Мистер Генофонд

Дачный от ее лингвистического центра был недалеко, а обмен взглядами через зеркало заднего вида помогал поддерживать пламя.

На подъезде к дому Полька уже с трудом заставляла себя молчать. Я чувствовал, как сейчас рванет. Морально готовился. И все равно, стоило машине остановиться, словил кайф от ее первой гневной тирады.

— Знаешь что, Крамер… Я в курсе, что ты скотина, но даже не догадывалась, насколько подлая, наглая и похотливая! — Последнее слово она выделила особенно.

— И я по тебе, Поленька, соскучился.

Обернулся. Такую лесть можно было выслушивать, лишь глядя в глаза, чтобы, не дай бог, не пропустить какую-нибудь важную эмоцию.

— Мало того, что бабушке голову задурил, решил еще на работе мне жизнь испортить? — Полька резко отстегнула ремень и схватила сумочку. — Слово «совесть» в твоем лексиконе не значится?

— В нем с некоторых пор значишься только ты. На русском, на английском. Ласково и не очень.

— Невероятно! Как же мне повезло! Столько чести и стараний!

— Знал, что ты оценишь.

— Скучно в Питере? Дружок твой, Басманский, не развлекает, так меня подавай?

— Далеко ему до тебя. До тебя всем далеко.

— О да! Я заметила! — Зеленые глаза хищно сощурились. — Как раз вчера!

— Если ты о тех двух бабах, то я был ни при чем.

На то, что мои оправдания хоть как-то сработают, надежд не было никаких. Я, в общем, и не планировал сейчас никаких конструктивных диалогов. Они у нас никогда не получались. Но перед вторым пунктом плана пар желательно было спустить.

— Конечно! Ты ж у нас только меня любишь! — Пухлые губы дрогнули. — А эти… Так, комплект «неделька». Для одноразового использования, чтобы конь в стойле не застаивался.

— Видишь, милая, ты даже оправдания мне находишь, как жена после пятнадцати лет брака.

— Да я с таким, как ты…

Вместо продолжения фразы Полька зашипела сквозь зубы как змея.

— И много у тебя было таких, как я, за эти годы? — Вытянув руку, я прихватил девчонку за подбородок и заставил посмотреть на меня. — Сколько? Два, три, десять?

То, что плескалась в глазах напротив, меньше всего походило на равнодушие. Или я попал в десятку, и моя девочка все эти годы держала себя на жесткой феминистской диете. Или… Ответ додумывать не пришлось. Поля выдала его сама.

— Ты у меня один-единственный такой. Все мужики как мужики, и лишь ты, Крамер, орел! Паришь высоко в небесах и иногда спускаешься ко мне на грешную землю. Одариваешь, так сказать, вниманием.

Ни добавлять ничего, ни спорить дальше Поля не пожелала. Вместо нового взрыва возмущения она открыла дверь и ласточкой выпорхнула в питерский вечер. Выговорившаяся как надо и вполне готовая ко второму акту.

Долго тянуть с продолжением я не стал. Как только закрылась дверь подъезда, досчитал до десяти и двинулся следом.