Мистер Генофонд

Другой, наверное, послал бы подальше. Но вместо раздраженного «Да успокойся ты!» снова прозвучали совсем другие слова.

— Не волнуйся, дорогая! Ты выглядишь потрясающе.

— А живота точно не видно?

— Пока нет, — терпению моего спутника можно было лишь позавидовать.

— Как подумаю, что скоро стану круглой как шар… Уф!

— Тебе не стоит беспокоиться. Даже круглая как шарик ты все равно будешь очень красивой женщиной. Особенно в белом.

Я пропустила мимо ушей намек на «белое» и улыбнулась.

— Это откровенная лесть, но спасибо, — жадно сделала еще несколько глотков и посмотрела на жениха.

Широкие плечи, ровная спина, длинные ноги… Некоторые мужчины все же словно рождены, чтобы носить фрак. Важно, солидно, как английские лорды. А еще кружить женщинам головы.

Этот точно кружил. Меня от гормонов и красоты позорно пробивало на слезы. А о том, как переживу саму роспись, даже думать не хотелось.

Сопли и слезы обеспечены. Хорошо, что фотограф уже успел сделать нужные кадры, так что можно было со спокойной совестью расстаться с макияжем и залить радость еще одной бутылочкой спрайта.

— Ну что, готова? — будто это моя собственная свадьба, Лев Дмитриевич Крамер поставил вместо себя стул и, словно немощной, помог присесть.

— Готова, — я смахнула со щеки первую слезу. — Только скажите ба, чтобы не бросала в меня букет! С ее меткостью вряд ли попадет. А если вдруг не промажет, эта толпа прямо сегодня устроит нам с Лехой роспись.

— Так, может, хватит мучить моего внука? Приглашенных тут на десять свадеб наберется. И поздравим, и отпразднуем по-людски.

— Нельзя. Совсем нельзя. Мы позже. Как-нибудь…

— Ох и жестокая ты девчонка! Никак от вас с Лехой свадьбы не дождешься! — старший Крамер покачал головой, но, к счастью, ничего больше добавлять не стал. Вместо этого он пошел занимать место у тумбы регистратора и ждать свою собственную невесту.

Когда жениха и след простыл, я расслабленно выдохнула.

Взгляд привычно стал выискивать в толпе того, кто уже два месяца был мне законным мужем. А на губах — крутиться только одно: «Поздно уже!».

Долго выискивать не пришлось. Уж что у нас с Лехой получалось лучше всего, так это чувствовать друг друга. Стоило мне взглядом скользнуть по головам гостей, как он сам отвлекся от разговора с каким-то незнакомым мужчиной и двинулся в мою сторону.

Пер напролом. Как ледокол. Высокий, сильный, красивый. Молодая и улучшенная версия своего деда.

«Во фраке и с белой бутоньеркой жениха он смотрелся бы убойно», — мелькнула шальная мысль, но я быстро ее отогнала.

— Как самочувствие? — устроившись за спинкой стула, Леха выхватил из моих рук спасительный спрайт.

— Твоими молитвами, — я погладила свой еще совсем маленький живот. — Но, чувствую, скоро начну реветь, так что готовь платок.