Миссия в Париже

– Надеюсь, своих вы тоже предупредили, чтоб не стреляли? – крикнул Кольцов.

– Ага! Боитесь смерти? – сказали оттуда, от монастыря.

– Дурацкой – боюсь! – ответил Кольцов.

– Пока – не будут, – с некоторой угрозой в голосе отозвались с той стороны.

Парламентер легко перепрыгнул ограду, блеснув на раннем солнце погонами. Пошел по пустырю к указанному месту.

– Офицерик, – заметил Бузыкин.

– Остаетесь вместо меня, – сказал Кольцов Кириллову. – В случае чего, огонь из всех пулеметов – и уходите. Они вряд ли бросятся за вами в погоню. Понимают, они в глубоком советском тылу. Выход у них один: плен либо смерть.

И, не пригибаясь, Кольцов пошел навстречу парламентеру.

Вокруг наступила оглушительная тишина. Замерли бестолково бегающие по монастырскому подворью солдаты и офицеры. Высунулись из своих ям чоновцы."

"Кольцов, идя навстречу парламентеру, внимательно в него вглядывался. Был он уже не молод, сед, слегка прихрамывал. Видимо, побывал не в одной боевой переделке. Полковник. Вряд ли среди них был кто-то выше званием.

Делая последние шаги до их встречи, Кольцов лихорадочно размышлял, как и с чего начать разговор? «Чем удивлять будем?» – не к месту и не ко времени припомнил Кольцов эту, когда-то слышанную от знакомого актера, фразу.

Так вот, и в самом деле: чем он будет удивлять этого полковника? Такого матерого вояку уже ничем не испугаешь. Не исключено, что он добровольно вызвался возглавить эту засаду. Не удивился бы Кольцов, если бы узнал, что дерзкая идея встретить и уничтожить Первую конную армию в глубоком советском тылу принадлежит именно ему. Такая идея Врангелю не могла не понравиться. Не зря он пообещал всех офицеров, участников этой сумасшедшей операции, наградить орденами Святителя Николая Чудотворца, наградой в нынешней России самого высокого достоинства. Этот орден был введен Врангелем совсем недавно, в апреле двадцатого, и пока что им не был награжден ни один человек.

Они почти одновременно спустились в неглубокий приямок, который когда-то, меньше двухсот лет тому назад, был пещерой и служил убежищем гайдамацким повстанцам. Беспощадное время оставило от пещеры на земле только царапину. А скоро и от нее не останется даже следа.

– Символическое место, не правда ли? – сказал Кольцов.

Полковник поднял на Кольцова глаза, но ответил не сразу, лишь пристально и даже с некоторым удивлением посмотрел на него.

– Меня не интересует далекое прошлое, – наконец заговорил он. – Я не историк. Я – прагматик. Как я понимаю, вы еще совсем недавно были офицером и присягали царю.

– Это– вопрос? – спросил Кольцов.

– Нет. Уверенность. Какой дурной сон! Два российских офицера, сидя в грязной яме, делят Россию.

– Ну почему же – делят? – не понял Кольцов.