Миссия в Париже

На монастырском подворье и вправду все дышало беспечностью. Видимо, тихо и спокойно прожив в монастыре более двух недель, белогвардейцы постепенно утратили чувство опасности. Быть может, вал, ограждающий монастырь от внешнего мира, внушал им ощущение защищенности.

Прежде чем покинуть монастырь, Иван показал Соколенку одну из гайдамацких пещер, которая и поныне все еще не обрушилась и служила местным мальчишкам надежным убежищем во время жестоких игр в войну между гайдамаками и ляхами. Она могла послужить хорошим убежищем для десятка человек, а также удобным пулеметным гнездом.

Вернувшись к товарищам, они подробно рассказали о своем путешествии в монастырь.

– Все это интересно, – похвалил их Кольцов. – Но мы посылали вас в разведку, стало быть, и отчитываться вы должны как разведчики. Есть вопросы. Каким образом можно без шума снять охрану в туннелях под валами? На какое расстояние можно подойти обозом к монастырскому валу? Можно ли за валом разместить пулеметы так, чтобы в секторе обстрела находилось все монастырское подворье? Словом, хороший разведчик должен все увидеть, все услышать и ответить на все вопросы, интересующие его командиров.

– Понятно, – сказал Пятигорец. И снова рассказал о том, что они видели и как все это ими увиденное можно приспособить на пользу.

В ночной темноте начинали перекликаться птицы, извещая о близком рассвете.

– Что думают чигиринцы? – спросил Кольцов у Федора Бузыкина.

– Думаем, правда на нашей стороне. Поди, и бог от нас не отвернется. Надо начинать, – решительно ответил Бузыкин.

– Ты богомольный, что ли? – спросил Кольцов.

– Сам не пойму, – чистосердечно ответил Бузыкин. – Бывает – верю. А другой раз становлюсь чистым… этим …атеистом. Вот смотри: откуда ты родом?

– Ну, из Севастополя, – не понимая, к чему ведет Бузыкин, ответил Кольцов.

– А я – из Чигирина. И дед, и отец тут похоронены. И гляди: зачем-то кто-то свел нас вместе. Видать, кому-то надо было, чтоб мы встренулись. Вот и соображай!

– Менжинскому надо. Фрунзе надо.

– А им кто внушил, что б тебя сюда, в Чигирин, послать?

– Ладно, о божественном – потом, – улыбнулся Кольцов и спросил у Калоши: – А что кременчугские?

– Поддерживаем Федора, – сказал Калоша. – А то, понимаешь, скоро и винтовки и пулеметы ржой покроются."

"Выслушивая их, Кольцов почему-то снова вспомнил наполеоновское «главное – ввязаться в драку…» А дальше? Многое говорит в пользу решения чоновских командиров. Но бой есть бой, он всегда полон самых непредсказуемых неожиданностей. И все их наперед не просчитать, всего не предусмотреть. И все же, все же. В истории войн вряд ли можно припомнить случай, когда бы побеждал трус.

Кольцов так и сказал своим товарищам:

– С тяжелым сердцем соглашаюсь я с вами.