Миссия доброй воли

 – Эрик сунул служителю еще два квадратика.

– Он сказал, что ходит сюда не только пить. Сказал, что все ашинге – блевотина куршута. Сказал, что если встретит здесь кого из них, так шею сломает... – Пасеша’хаш почесал за левым рогом. – И еще другое сказал, очень нехорошее...

– Ладно! Насчет шеи мы еще посмотрим, – молвил Эрик, но на всякий случай отодвинулся подальше. – Разбуди-ка его!

– Тэд’шо уверен? – боязливо произнес служитель. – Мне ведь его не удержать... он из шуг’нихари, высокий пха, а это такие уроды, что...

– Из каких шуг’нихари? – Термин означал «потерявший себя», и такое понятие Эрику не вспоминалось. – Шуг’нихари – это кто? – переспросил он.

– Тот, кто воевал, но в чем-то провинился и был разжалован. Они очень злобные... – Шахут’гра с опаской покосился на спящего. – Они из бывших воинов, их научили убивать, а другого они не умеют. Очень, очень злые... Нищие, но работать не хотят, кормятся из рук цартели, изображают всякое...

– В общем, деклассированные статисты, – молвил Эрик. – Но нельзя сказать, что Ххешуш ничего не умеет. Это ведь он книхов нарисовал! Здесь, у тебя на стене!

– А какая от этого польза, тэд’шо? Настоящие книхи мясо дают, ездить на них можно, а те, что на стене, мертвые. На жаркое не годятся.

Шахут’гра явно не был апологетом искусства. Решив, что пора кончать дискуссию, Эрик ткнул пальцем в сторону Ххешуша и распорядился:

– Сказано, разбуди его! Я хочу с ним говорить.

– Как повелит инопланетный пха, – угрюмо буркнул служитель и треснул гиганта промеж рогов. Со всей силы приложил, не жалея. Голова спящего мотнулась, он что-то рявкнул, но не пробудился.

Эрик поглядел на него, почесал в затылке. Потом спросил:

– У тебя есть что-нибудь отрезвляющее?

– Есть одно снадобье, тэд’шо. Крепкое! Я им вертела от копоти чищу.

– Тащи!

Служитель шустро юркнул за дверь и появился вновь с большой склянкой, в которой плескалось что-то маслянистое, желтоватое. Шахут’гра откупорил ее, и Эрик поскорее зажал нос – помещение наполнилось едким пронзительным запахом. Приподняв голову Ххешуша, служитель поднес склянку к его физиономии. Результат сказался сразу – Ххешуш вдохнул раз-другой, утробно рыкнул и открыл глаза. Прошла минута, пока его взгляд не сделался осмысленным. Он смотрел прямо на Эрика, его зрачки расширились, нижняя губа отвисла, обнажив зубы, кулаки сжались:

– Рррхх... шуча! Апама’шим!

Упершись в край стола огромными лапами, Ххешуш начал подниматься. Служитель быстро переместился к нему за спину. В руках Шахут’гра появилась, бог весть откуда, толстая дубинка. Кажется, он решил защищать клиента до последней капли крови.

Не понадобилось. Альбом, лежавший на столе, открылся – как раз на рисунке лесной поляны, что так нравился Эрику.