Миссия доброй воли

– Где он есть, этот Ххешуш?

Служитель слегка присел и развел руки в стороны. Это была поза недоумения.

– Валяется где-то. Много пьет, мало платит.

– Мы его хотеть. Явиться еще, ты его оставлять для нас. – Петрович кивнул Эрику. – Позолоти парню ручку. Пусть крепче запомнит.

Эрик оторвал четыре квадратика. Зрачки Шахут’гра расширились, челюсть отвисла. Живо прибрав платину, он буркнул:

– Надо глядеть за хашказа. Большой, жирный... Как поджарится, принесу.

Прислужник снова исчез, а Петрович, с натугой подняв кувшин, плеснул в кружки.

– Снимем пробу, друг мой, но усердствовать не будем. Пахнет неплохо... – Он сделал глоток. – Пожалуй, не хуже, чем в миссию привезли. Как считаешь?

Но Эрик, будто зачарованный, смотрел на рисунок, склоняя голову то к левому, то к правому плечу. Его пост атташе по культуре обрел внезапно цель и смысл. Найти бы только этого Ххешуша!

Стукнула дверь. В зал вошли три хаптора, довольно щуплых по местным понятиям, одетых небрежно, но ярко: хламиды из синих и красных полос, на рогах – матерчатые колпаки, пояса желтые, и к ним подвешены приборы связи в затейливых чехлах. Расположившись в углу, они уставились на землян. Потом дружно расчехлили приборчики, потыкали в них когтями и начали что-то тихо бормотать.

Дверь снова хлопнула. Новый посетитель оказался невысоким, всего-то метра два, зато мускулистым и плечистым, и в одеянии вполне пристойном: широкая коричневая рубаха до колен, кожаный пояс, бронзовые чашки на рогах. Он устроился за столом, что был ближе к арке.

– Ну, приступим по-серьезному, – сказал Петрович, наполняя кружки до верха. – Пока Хрена нет, выпьем за твою удачу, Эрик. Все же нашелся здесь свой Карл Брюллов!

– Почему Брюллов?

– Он тоже лошадей рисовал, – пояснил Абалаков, и они выпили.

На лестнице загомонили, затопотали. Дверь уже не стучала, лишь мерно поскрипывали петли. Вошли сразу пятеро, за ними – еще двое, потом семь или восемь, кто в разноцветных ярких хламидах, кто в шортах, кто в нищенском тряпье. Первым повезло устроиться за аркой, прочие опускались на лавки у длинного стола, но к мускулистому в коричневом никто не подсел. Шахут’гра метался с кувшинами и кружками, таскал выпивку клиентам и делал успокоительные жесты инопланетным тэд’шо – мол, жарится ваша хашказа, скоро принесу.

– Хитрый парень, – заметил Петрович, скосив глаза на прислужника. – Держу пари, что он связался с двумя-тремя приятелями и сообщил, кто у него в гостях... Ну а приятели дальше передали, вот публика и набежала, чтобы на нас поглазеть. Думаю, все тут мазилы, кроме того плечистого в коричневом. Этот на художника не похож. Наверняка искусствовед в штатском.

Эрик не понял и в удивлении воззрился на инженера. Тот пояснил:

– Так в старину топтунов называли. То есть соглядатаев.