Миссия выполнима

Но есть телефоны директора, главного бухгалтера, а они реальные. Записывайте.

Орловский диктует адреса и фамилии, которые нам ничего не говорят.

– Так, а название конторы?

– Пожалуйста. «ЗАО „Мидас“.

– Как, как? – переспрашивает Жора.

– «Мидас». Сейчас как только не обзываются. Нет, чтоб попроще. «Знамя Ильича» или «Светлый путь» – пожимает плечами Орловский, – хорошо, хоть не «Мудак».

– А вы знаете, кто такой Мидас? – Жора вдруг становится похожим на беркута, заметившего отбившегося от стада ягненка.

– Сорт кактуса? – не подумав, брякаю я.

– Сам ты кактус… Мидас – греческий царь. Из мифа. Все, к чему он прикасался, превращалось в золото.

– Хорошая патология. Мне бы на денек-другой. Приподнялись бы. Георгий, да ты эрудит! – я с восхищением смотрю на напарника, – давно пора стать миллионером!

– Погоди ты, – Жора судорожно теребит пальцы. Верный признак, что он решает сложную задачу на сообразительность, – да я знать про него не знал, кабы не рассказали… Черт! А статуэтка? Там, в хате была статуэтка! Человечек с золотой веткой в руках! Как же я сразу не вруби… Усекаешь? Усекаешь, Андрюхин?

– Да как я усеку, если ты ничего не говоришь?

– Там! У Шилова! Когда мы «жука» ставили! Так-так-так… Публичное произведение… Черт! Черт! Черт!

Орловский понимающе кивает головой. «Жуком» его не удивишь. А чертями и подавно.

– Все, поскакали, – напарник отрывается со стула, автоматически протягивая руку Орловскому, – пока, Андреевич. Спасибо за помощь. Ну, чего, расселся? Потом кофе допьешь.

Так всегда. «Спасибо» – одним, «расселся» – другим. Жора уже в коридоре. Я жму руку Орловскому и бегу следом. Все, у напарника кураж. Главное, вовремя убрать из пределов досягаемости пельмени. Снова сырыми сожрет. Я называю это вдохновением.

На улице я требую у Георгия объяснений, хотя, вряд ли их получу. Еще одна замечательная черта моего друга. Вызывающая скромность в определенные моменты времени. Словно клея в рот набрал.

– Ты можешь спокойно объяснить, что ты там вспомнил?

– Который час? Мои встали.

– Без четверти три. По Москве. Я спрашиваю, что стряслось?

– А? – глаза Георгия смотрят сквозь меня, – Ничего. Надо срочно переговорить с Шиловской женой. Где она может быть?

– Откуда я знаю? По логике должна поехать в больницу. Неприязнь неприязнью, но когда дело пахнет концом…

– Правильно! Поедешь со мной?

– Я ж предупреждал, у меня восемь материалов.

На самом деле, ради такого дела я бы плюнул на материалы, но не хочется отсвечивать в качестве статиста. Не люблю игрищ в темную.

– Хорошо, я один сгоняю. Его, кажись, в Институт скорой помощи оприходовали?

– Сейчас узнаем, – Георгий делает шаг по направлению к банку, – ты меня не жди. Езжай в отдел. Если что, я позвоню.

Только пыль из-под копыт… Тот же без Жоры.