Миссия выполнима

Отказалась бы, и никаких проблем. А если даешь – бери расписку.

– Ты чего, сбрендил?! – взрывается Георгий, – к тебе в час ночи подвалит такой Шкрябин с приблудой в руках и попросит в долг. Ты расписку с него будешь брать? Вытряхнешь все из карманов и копыта унесешь…

– Во-первых, у меня есть пистолет, во-вторых, с чего ты взял, что это Шкрябин? Он разве признался?

– А на хрена нам его признание?! Сделай опознание, выпиши постановление на обыск. И пускай себе дальше молчит на здоровье! Доказухи с головой хватит!

– Вот только не надо меня учить. Сам разберусь. – Запеканкину тяжело дышать, его терзает дедушка «сушняк», – А здесь нет состава.

Мы с Жорой в замешательстве, хотя и не удивлены. И не поймай постовой Шкрябина, рассуждали б, наверно, как сейчас Запеканкин. И даже наверняка скинули бы материал в архив. (Стыдно, а что делать? Показатели!) Но… Шкрябин пойман. Горе побежденным. У следователя же своя причина не видеть состава. Батюшка «отходняк» и матушка лень.

– Погоди, погоди, – Жора сажает поднявшегося из-за стола Запеканкина на место, – давай разберемся.

Появляется гонец Рогов, ставит бутылку пива и молча удаляется. Обиделся, наверно. Понять можно. Он что, халдей? Запеканкин, облегченно вздохнув, хватает бутылку, открывает ее отработанным ударом о стол и опорожняет за два глотка. На щеках мгновенно зажигается морозный румянец, в глазах – интерес к жизни. Он вновь берет материал и еще раз читает заявление Дубовицкой.

– Правильно, – одобряет Георгий, – ты еще разок посмотри. Не спеша. С «кандачка» тут нельзя решать.

– Нет, это не серьезно, – Запеканкин опять отталкивает материал, дышит на свою печатку и полирует ее об обшлаг пиджака. Пиджак хорош, цвета молодой травы, наверняка из бутика. Печатка тоже неплоха.

– Да все! Любой адвокат развалит это в два счета. Шкрябин заявит, что деньги хотел вернуть, паспорт с адресом у него был… Никакой судебной перспективы.

– Но ты-то не адвокат! Пусть они что угодно заявляют! Хоть про борьбу за свободу слова! Ты, главное, работай!

Работать Запеканкину явно неинтересно. Да, не повезло нам сегодня со следаком. Между прочим, ходят в наших узких кругах про него разные непотребные слухи. Мол, такие, как он, позорят органы. И вовсе не потому, что страдают остаточными явлениями. Вон Вася Рогов тоже страдает, но он нас не позорит. Нет у Васи ни печатки, ни костюма из бутика, ни прочих атрибутов злоупотребления служебным положением. Хотя Василий в органах-то побольше Запеканкина.

– Знаешь, как спортсмены говорят? – спрашивает следственный работник, ставя пустую бутылку под стол, – нет допинга – нет победы.

– И какого тебе надо допинга? – слету понимает намек Георгий.

– Ну…, – мычит Запеканкин, задумчиво глядя в потолок, – поэффективней.