Миссия: разлюбить засранца

Я плачу громко, навзрыд и не стесняюсь, ведь уверена что дома одна.

Знаю, обещала что эти гады больше не доберутся до меня, что не позволю себя втоптать в грязь, но… Иногда у меня ощущение, будто все зря. Все эти диеты, тренировки, взвешивание и постоянные примерки одежды. Ведь прошло уже целых два месяца, а я по-прежнему толстуха!

Размазывая рукавом слезы по щекам, я вдруг замираю, когда чувствую легкое прикосновение.

— Милая, — звучит надо мной ласковый голос мамы, — что случилось?

— Ничего, — шмыгнув носом, выдавливаю из себя.

— Из-за ничего так горько не плачут.

Мама присаживается рядом со мной на корточки, гладит по волосам, пока слезы продолжают против воли катиться по щекам. И тут меня прорывает. Путаясь в словах и заикаясь, я выпаливаю:

— Они… в-все… надо мной… и я там…

— Тише, милая, тише, — успокаивающе произносит мама.

Помогает мне подняться и ведет на кухню, усаживает меня за стол и садится рядом, крепко обнимая, словно хочет забрать всю боль себе.

— Ох, моя хорошая, ты расскажешь мне? — когда я немного успокаиваюсь, осторожно интересуется.

— Меня называют толстухой. Сегодня весь класс ржал с того, как я бегаю!

— Но ты не толстая! — яростно возражает мама.

— Мама! — рявкаю, не в силах слышать эту ложь.

— Прости, — вздыхает она. — Полинка, а хочешь я пойду в школу и разберусь?

— Ты хочешь, чтобы надо мной вообще вся школа смеялась?

Мама замолкает, поджимая губы, а потом неохотно соглашается.

— Ты права. Не стоит этого делать. Но нельзя же допускать таких издевательств! Почему ты раньше мне не говорила?

Наверное потому что это стыдно. И потому что мы — дети считаем себя слишком взрослыми, чтобы рассказывать родителям о своих проблемах. Считаем, что можем справиться со всем сами, когда на самом деле больше всего нуждаемся в поддержке, теплых словах и твердом плече.

— Я должна с этим справиться сама, — решительно отрезаю.

— Если хочешь, мы найдем другую школу…

— Мам, подростки везде одинаковые. И нет смысла переходить за месяц до конца года.

Мама вздыхает, смотря на меня грустными глазами, а потом произносит:

— Значит, не нужно сдаваться. Знаю, что ты считаешь себя полной. И пусть я против всей этой твоей диеты, но если ты считаешь, что тебе от этого лучше, то пусть. Я не одобряю голодовку, но знаю что для тебя это важно. Не позволяй злым языкам сбыть тебя с пути. Люди всегда будут говорить гадости. Ты похудеешь, будут кричать что худая. Всем не угодишь, дочь. Делай так, как нравится только тебе.

Мамины слова вселяют уверенность. И правда, почему я какой-то гадкой девчонке позволяю доводить меня до слез? Я уже столько проделала работы. Глупо останавливаться.

— Ты права, — окончательно успокоившись, произношу.

— Вот и хорошо, а мы с папой всегда рядом, чтобы тебя поддержать.