Миссия: разлюбить засранца

Вот, Клюев! Придумал же!

Почему сразу Клюев? Ну, а кто ж еще? Романтические записки в его стиле. Особенно, с юмором.

«Люблю когда ты злишься, но не на меня!»

«Еще в стихах могу сложить! Как с ума меня свела Полина! Девчонка чьи губы целовать готов я… Да только б не получить по роже…»

С рифмой у Клюева, конечно, проблемы… Но, бог ты мой, он действительно это все сделал? Для меня? Поверить не могу!

Клянусь, улыбка сейчас порвет мое лицо, настолько она широкая.

Я снимаю одну записку за другой, пока не добираюсь до последней…

«Сегодня ты мне позволишь или нет…? Сбежишь или останешься? Жду тебя в «Зефире» в 19:00»

Как думаете, это приглашение на свидание?

Конечно, на свидание, дура! Не на вечернюю же прогулку!

В свою защиту хочу сказать, что именно на свидание меня не звали ни разу. Да еще и таким способом. Добавьте к этому заниженную самооценку, и вы поймете мое замешательство и неуверенность.

Сперва я хотела написать Роме. Даже достала телефон, но не решилась. Да и что написать? Спасибо? Слишком банально. Лучше пойду вечером на свидание! В конце концов, нам уже пора сдвинуться с места. Или быть вместе, или остаться действительно друзьями.

Собрав записки, кладу их в рюкзак, а потом, опомнившись, мчусь в школу.

Первым уроком у нас стоит химия. И, не дай бог, опоздать. Горгулья — она же Наталья Юрьевна снимет с меня три шкуры.

К моему неземному счастью, зайти в кабинет я успеваю ровно за секунду до звонка. Недовольно зыркнув на меня, химичка отворачивается, а я занимаю свое место.

Я и без того несколько уроков хожу как пришибленная. Все витаю в облаках, поэтому когда на перемене между третьим и четвертым уроком мне приносят в класс букет цветов и валентинку, я вообще теряю дар речи.

— Устинова! Отомри! — толкает меня локтем Ян Васнецов. — У тебя никак тайный поклонник появился? — шевелит бровями, отчего я заливаюсь румянцем.

— Н-нет, — отвечаю дрожащим голосом, потупив взгляд. — Это не мое. Перепутали наверное.

— Ничего я не перепутал! — ворчит младшеклассник, который собственно и принес букет. — Парень на первом этаже ясно сказал: Устиновой из одиннадцатого «А». Ты Устинова?

— Она-она! — сдает меня с потрохами Васнецов, после чего хватает мой букет с валентинкой и дает парню щелбан. — Свободен, щегол!

Фыркнув, младшеклассник уходит.

Васнецов нюхает мой букет, достает валентинку, чтобы прочесть, но я, подскочив, вырываю ее у наглеца из рук.

— Это мое вообще-то!

— Ага, опомнилась? — выгибает бровь. — А сказала, что не твое!

Я лишь показываю ему язык. Забираю букет, но валентинку не открываю. С этого станется нос свой сунуть. Позже прочту.

— Есть предположение, какой поклонник расщедрился?

— Есть, но это не твоего ума дела!

— Ой-ой, какие мы важные! — кривляется Васнецов.