Миссия: разлюбить засранца

Проклятье! Нет, конечно, я не думал, что Полина будет ждать вечно, пока я очухаюсь. Да и ждать чего, собственно говоря? В конце года я уезжаю учиться в Лондон. В отношения на расстоянии я не верю. Романтическая лабуда, и не более. Знаю, что чертов эгоист, но я надеялся что до выпуска она себе никого не найдет, а потом наши пути разойдутся и меня отпустит. Я больше не буду болен этой девчонкой, и не важно что от мысли что я ее больше не увижу в груди ноет. Это пройдет. Как, впрочем, и все проходит.

И что теперь? Теперь я чувствую, что она ускользает от меня. Знаю, что этот Рома увидел в ней тоже, что и я. Он не из этих сопляков, которые продадут душу чтобы подержаться за грудь девчонки. Его не получится запугать, и это лишь вопрос времени когда он завоюет внимание Устиновой.

Чертов день! Чертов каток! И чертовы чувства!

С ребятами мы катаемся еще минут двадцать. Я даже не пытаюсь изображать веселье. Терпеть не могу притворство. И когда уже уходим, мой взгляд совершенно случайно цепляется за знакомый шарф, что одиноко висит на бортике в середине катка. Даже не объясняясь, я еду за ним и хватаю, точно трофей.

Нужно отдать Полине. И нет. Я не ищу повода для встречи.

Ладно. Кого я обманываю?

Конечно, ищу, черт побери!

— Дар, ты куда? — кричит Каролина, когда, переобувшись и сдав коньки, я иду в сторону выхода.

— Мне пора. У меня дела. Попроси ребят тебя подвезти, — отзываюсь. Больше я ничего не объясняю.

И нет, не спрашивайте меня какого черта я сажусь в машину и еду к дому Устиновой. И почему как полный псих сижу и жду ее около часа. И почему, черт побери, я сжимаю руль до побелевших костяшек, когда вижу ее в компании этого придурка. И в конце концов, почему рад тому, что когда он лезет своим ртом к губам моей девчонки, она отворачивается. Клянусь, в этом момент я услышал как ангелы запели!

Вы скажите, ну и козел же ты, Долматов! И, вероятно, будете совершенно правы.

Настроение испорчено, когда мы идем с Ромой в сторону дома. Ненавижу себя за то, что так много думаю о Долматове. А я о нем думаю…

Знаю, тупица. Не то чтобы я когда-нибудь утверждала обратное. Будь у меня хоть капля ума, я бы уже давно покончила с засранцем. Но говорить всегда легко, запретить чувствовать — сложно. Практически невозможно.

Прямо сейчас я жутко злюсь на этого кретина. Подумать только, устроил он забег на коньках! Гаденыш даже не выглядел виноватым! Скорее, разъяренным и оскорбленным! Еще и наглости хватило!

— Так что у тебя с этим… — Рома проглатывает ругательство и выдавливает, точно под дулом пистолета: — Айдаром?

— Ничего, — подозрительно быстро выпаливаю. — Мы одноклассники, — добавляю следом.

— Хмм, и всего-то? — вскидывает бровь в вопросе Рома. — Просто одноклассники?

Ага, учитывая тот спектакль на катке, звучит как полная чушь.