Миссия: разлюбить засранца

— Тогда тебе стоит лечить нервы, — язвительно парирую.

— Не хочу о нем больше говорить. Давай, лучше поговорим о нас.

— О, а есть уже «мы»?

Ладно, признаю. Я веду себя как настоящая стерва, но Долматов это заслужил!

— А ты считаешь, что между нами ничего нет? — отвечает вопросом на вопрос.

— А как между нами что-то может быть, когда ты уезжаешь через два месяца? — взрываюсь я, больше не строя из себя холодную стерву. — Ты же мучаешь меня, Дар, — маска окончательно слетает, и вот перед ним стою я — обычная Поля, ранимая с оголенными, как провода чувствами. — Ты же уедешь, и уже через неделю забудешь мое имя. Я не хочу страдать из-за парня, который даже имени моего не вспомнит. Я действительно тебе поверила, а получается что я для тебя тоже «неделька»?

— Ты никогда не была для меня «неделькой». Кто вообще выдумал эту глупость? — брезгливо выплевывает. — Ты ведь много значишь для меня, Полина. Я не смогу забыть тебя, даже если захочу.

Это откровение неожиданное, но я не позволяю себе поверить, хоть и сердцу этого отчаянно хочется.

— А если я не уеду? — спрашивает, внимательно следя за моей реакцией.

— И что ты сделаешь? Откажешься от такой возможности?

— Откажусь, — уверенным голосом чеканит.

— В тебе говорит протест, а не здравый смысл. Никто бы от такого шанса не отказался.

— Тогда поехали со мной!

В самом деле, как малый ребенок! Я, конечно, понимаю, что деньги ему на голову начали сыпаться раньше, чем он начал говорить, но мне на обучение не хватит даже если я продам две свои почки.

— У меня нет таких денег.

— Это не проблема. Я заплачу.

Господь всемогущий, этот парень спятил!

— Ты или твой отец? — исключительно для интереса уточняю. Да таким голосом, точно разговариваю с душевнобольным.

— Я продам свою машину. Этого хватит на все семестры.

— Знаешь, Дар, это пройдет. Все проходит. А я не хочу настолько от кого-то зависеть и быть кому-то должна. У меня другая дорога.

И я говорю абсолютно искренне. Это щедрое предложение. Я оценила, правда! Однако у меня другой путь. Я буду белой вороной в этом Лондоне, где учатся или дети магнатов, или чертовы гении. А я кто? Подружка богатого парня? Приложение к нему? Хвостик? Нет, это мне не подходит. Да и будет нечестным занимать чье-то место.

Айдар вдруг надвигается на меня, припирает к стенке и, прожигая своими темными глазами, с мольбой отрывисто произносит:

— Тогда дай мне повод остаться.

— Я не могу тебя об этом просить, — шепчу, чувствуя как перехватывает дыхание от его близости, от тепла тела и руки, что нежно касается моей щеки.

— А если я хочу, чтобы ты об этом попросила? — он проводит своим носом по моей щеке, линии челюсти, оставляет легкий поцелуй на подбородке.

— Я не хочу уезжать по многим причинам, но ты… Ты первая — реальная.

А затем он меня целует.