Мисс Марпл

– А потом? Что мы будем делать, Ланс? Вернемся в Восточную Африку?

– Ты бы хотела туда вернуться, Пэт?

Она энергично закивала головой.

– Это здорово, – обрадовался Ланс, – потому что и я хочу того же. С Англией меня теперь мало что связывает.

Пэт просияла.

– Как замечательно. А то в прошлый раз я здорово напугалась: подумала, что ты решил остаться здесь.

В глазах Ланса вспыхнула дьявольская усмешка.

– Насчет наших планов чур язык за зубами, Пэт, – предупредил он. – Уж больно мне хочется прищемить любимому братцу хвост, хоть чуть-чуть.

– Ланс, только будь осторожен.

– Буду, буду, прелесть моя, просто я не понимаю, почему старине Перси все должно сходить с рук?

II"

"Чуть склонив голову набок – эдакий благообразный попугай, – мисс Марпл сидела в большой гостиной и внимала миссис Персиваль Фортескью. В этих стенах мисс Марпл выглядела особенно не на месте. Сухонькая, она совершенно не вязалась с огромным парчовым диваном, с подушками разных оттенков, разложенными вокруг. Мисс Марпл держалась очень прямо – в детстве ее приучили носить корсет, чтобы не сутулилась и ни в коем случае не сидеть развалясь. Рядом с ней в большом кресле, одетая в замысловатое черное платье, сидела миссис Персиваль и без умолку трещала. «Точь-в-точь как бедная миссис Эмметт, – рассуждала про себя мисс Марпл, – жена управляющего банком». Она вспомнила, как однажды миссис Эмметт заглянула к ней по поводу торговли на День маков, и, когда они обо всем договорились, миссис Эмметт вдруг прорвало. Ее положение в Сент-Мэри-Мид было не простым. Она не принадлежала к избранному кругу почтенных дам, живших очень скромно в опрятных домиках вокруг церкви, дам, которые тем не менее были накоротке с местной знатью и их чадами и домочадцами, хотя сами они знатью, строго говоря, и не были. Мистер Эмметт, управляющий банком, взял себе жену из более низкого социального сословия, в результате она оказалась в полной изоляции, ибо вход в круг жен торгового люда был ей и вовсе заказан. Чудище снобизма подняло свою омерзительную голову – и миссис Эмметт оказалась выброшенной на безлюдный остров. Жажда общения у миссис Эмметт все нарастала, но именно в тот день плотина рухнула, и мисс Марпл захлестнуло бурным потоком. Она вполне сочувствовала миссис Эмметт, а теперь она сочувствовала миссис Персиваль Фортескью.

Поводов для недовольства у миссис Персиваль накопилось предостаточно, и она с колоссальным облегчением делилась своими бедами с человеком более или менее посторонним.

– У меня нет привычки жаловаться, – говорила миссис Персиваль. – Это не в моих правилах. Я всегда говорю – нужно приспосабливаться к обстоятельствам. Чего нельзя исправить, с тем изволь мириться, и я никогда никому и словом не обмолвилась.