Мисс Марпл

Он разорвал письмо Адель Фортескью на мелкие кусочки и выбросил в корзину для мусора. Потом, вспомнив об осторожности, выудил обрывки из корзины, чиркнул спичкой... и они превратились в пепел. Он пробормотал себе под нос:

– Что за идиотки эти женщины! Где здравый смысл, благоразумие, в конце концов...

«Впрочем, – мрачно подумал мистер Дюбуа, – когда это женщины могли похвастаться благоразумием?» Чего нет, того нет, этим их недостатком он сам не раз пользовался, но сейчас... как неблагоразумно! Сам он принял все меры предосторожности. Если миссис Фортескью позвонит, ей скажут, что его нет. Собственно, Адель Фортескью звонила уже трижды, а теперь еще и написала. Кстати говоря, письмо – это еще хуже. Чуть подумав, он подошел к телефону.

– Можно попросить миссис Фортескью? Да, мистер Дюбуа.

Через минуту он услышал ее голос.

– Вивиан, наконец-то.

– Да, да, Адель, но будь осторожна. Откуда ты говоришь?

– Из библиотеки.

– Уверена, что в холле никто не подслушивает?

– Почему кто-то должен подслушивать?

– Мало ли. Полиция еще в доме?

– Нет, сейчас их здесь нет. Вивиан, дорогой, как все это ужасно.

– Да, да, я тебя хорошо понимаю. Но учти, Адель, мы должны быть осторожны.

– Конечно, дорогой.

– Не называй меня «дорогой» по телефону. Это опасно.

– Ну, Вивиан, это уж чересчур. Сейчас все друг другу говорят «дорогой».

– Да-да, ты права. Вот что. Не звони сюда и не пиши.

– Но, Вивиан...

– Пока все не утихнет, понимаешь? Мы должны быть осторожны.

– О-о. Хорошо. – В голосе слышалась обида.

– И еще, Адель. Мои письма. Ты ведь их сожгла?

После секундного колебания Адель Фортескью сказала:

– Конечно. Я же тебе сказала, что сожгу их.

– Тогда все в порядке. Ладно, я вешаю трубку. Не звони мне и не пиши. Придет время, я дам о себе знать.

Он нажал на рычаг. Задумчиво потер щеку. Это секундное колебание ему не понравилось. Сожгла она его письма или нет? Женщины, все они одинаковые. Обещают письма сжечь, а сами оставляют их на память."

"Н-да... Получать письма – это они любят. Он старался соблюдать осторожность, но бывает, как ни старайся... Несколько писем Адель Фортескью он все-таки написал. Что в них? Обычная дребедень, мрачно подумал он. Но нет ли там слов или фраз, которые в полиции, если захотят, истолкуют так, как им это выгодно? Ему вспомнилось дело Эдит Томпсон. Вроде бы в его письмах ничего компрометирующего нет, но на сто процентов он не уверен... Тревога не унималась, только росла. Допустим, Адель не сожгла его письма до сих пор, теперь-то у нее хватит ума их сжечь? Или они уже в руках полиции? Интересно, где она их держит? Наверное, в своей гостиной, наверху. В этом аляповатом шкафчике. Мишура под Людовика XIV. Что-то она ему говорила насчет тайного ящичка. Тайный ящичек! Полиция, слава богу, и не такие тайны раскрывает.