Мишка-Мишель

Одновременно со звонком включился видеоглазок. А этим, что от меня надо? Полицию я не вызывал. Буду выкручиваться.

— Кто тама? — имитируя старческий голос, спрашиваю звонивших.

— Дедуля открывай, мы проверяем счетчики воды, — врут полицейские, — из коммунальной конторы мы.

Врут однозначно. А может они и не совсем полицейские. Открываю осторожно дверь. Вошедшие полицаи, нагло отодвигают мою согнутую в три погибели фигуру, и шествуют в зал. Флакон крема для рук и бутылочка туалетной воды, умело брошенные моей рукой, встретились с затылками полицейских. Вяжу и затыкаю этих, как и тех, ну, которые пришли раньше."

"Избавляю всех от колюще-режущих и стреляющих предметов, о средствах связи тоже не забыл. Арсенал неплохой: два «пм», «глок», пара неплохих метательных ножей у бычка нашлась в подкладке пиджака. Документы, удостоверяющие личности, аккуратно выкладываю на кухонном столе. Проверил еще воротники рубашек, чем черт не шутит, вдруг кто-то из них на всю голову больной, ампулку со слабительным заштопал.

Нет, я понимаю, что меня давно не было дома, может кто и соскучился. Но не надо устраивать самое настоящее паломничество в мою квартиру, чай здесь не святое место. А вот истинную причину такого интереса, я постараюсь выяснить.

В кладовке стоит неприметное разборное кресло. Мне его подарил друг детства, великий почитатель Бондианы. Из какого-то фильма сработал, хитрое такое кресло, с выдумкой.

Мужчину без штанов усаживают на сидушку, а его гениталии проваливаются в отверстие этой сидушки. Закрепляются все движущиеся части тела, туловище, руки, ноги и голова широкими ремнями. В нижней части кресла находится подпружиненная плоская планка, которая, при нажиме достает до отверстия в сидушке, издавая противный бренчащий звук. Думаю, дальше излагать не надо. Я это кресло прозвал — говорящим. Несколько раз испробовал, на третьем-четвертом брень, даже самые крепкие пели, аки Робертино Лоретти.

Не подумайте обо мне плохого. Раз я контуженный, так сразу и в маньяки запишите, и будете не правы, я вполне пока нормальный. Но разговорить людей, каким-то образом надо. Извините, но запах горелого мяса, мне никогда не нравился, потому и не держу дома паяльник, а утюг жалко, отмывается плохо.

— Давай, человек божий, обшитый кожей договоримся с тобой. Я задаю вопросы, ты без крика и матерщины, мне отвечаешь. Начнешь запираться, я сделаю один «бринь» и твои крутые яйца, станут всмятку. Превратишься из крутого быка, в безяичного вола. Договорились?

Бычок закивал головой глядя на меня перепуганными глазами.

— Вопрос первый. Кто ты есть?

Аккуратно вынул кляп изо рта бычка.

— Вова сапог, — промямлил бычок.

— Я же просил, четко и внятно, а ты мне клички собачьи тут произносишь. Повторяю еще раз.