Мишень для эгоиста

Но само слово «цветочки» теперь…

- Да, мне тоже хреново, - кивает Тигран, видимо, заметив мое состояние. – Давай будем его называть букет?

Киваю.

- Нравится? Хоть что-то скажешь? – спрашивает, снимая с меня очки и глядя в глаза. – Дай хоть знак. В первый раз ведь цве… букет дарю.

- Он очень красивый. Спасибо. Но зачем?

- Затем, что захотел, - недовольно ворчит он.

- А раньше? Не хотели?

Тигран в ответ лишь бросает на меня жесткий взгляд и заводит машину.

- Мне в деканат надо, - несмело говорю я.

Почему-то сейчас вид Тиграна меня пугает.

- Зачем?

- Насчет практики. Я не могу к Игорю идти, - отворачиваюсь.

- Ты и не пойдешь. Ты забыла, где изначально была назначена у тебя практика? Вот там и будешь проходить ее.

- А деканат?

- Я сам все решу.

- Ну уж нет, - возмущаюсь я. Я немного прихожу в себя. Мне не нравится, как он тут командует. Думает, букет подарил и все? Может мне указывать? – Это мой вопрос, - стараюсь говорить твердо. – И я взрослая. Сама могу решить его. Мне надо в деканат.

- Сама? – усмехается он.

- Да, сама.

Он молчит. Но привозит меня к университету.

- Спасибо, - говорю я и выхожу из машины с букетом. Тигран же не будет меня ждать. Ему надо в офис.

В коридорах университета почти пусто – все либо на практике, либо по аудиториям. Я иду к деканату и тут до меня доносятся знакомые голоса.

- Да, а потом в попку ее, в попку, - это голос Игорька. Опять обсуждает свою очередную девку. За ним ходила такая слава.

- Да ты гонишь, Игорек, - это мой одногруппник Фролов. Мерзкий тип, который клеился ко мне еще на первом курсе.

- В смысле «гонишь»? Я когда-нибудь врал? Сама дала. Как и все. И туда дала, и туда, - доносится гогот.

- Анька-то? Да ладно, - это какой-то третий, не знакомый мне мужской голос. – Анька-недотрога? И сразу в задницу дала? Ну, точно гонишь!

Анька-недотрога?! До меня доходили слухи, что меня так называли пацаны с курса.

Но нет. У нас же с Игорем ничего не было. Наверное, они о другой Ане.

- Да, - звучит как приговор голос Игоря, - Анька Варгина дала в задницу, - ржет. – И, кстати, нихера она не девочка была. Не целка.

Опять гогот.

Я несколько секунд стою в ступоре, а потом решительно направляюсь туда, откуда доносятся голоса.

- О, а вот и Анька, - тянет Фролов, завидев меня. Встает и подходит ко мне. – А мы только тебя вспоминали, - закидывает мне на плечо руку. Я стряхиваю ее. Он ржет. – Пошли, Ань, покажешь и мне, что умеешь. Да выбрось ты этот веник, - хватает букет из моих рук и отбрасывает его. – Тут Игорек так тебя нахваливает. Аж яйца гудят.

- Ты обкололся, что ли, Фролов? – грубо отвечаю я. – Отвали, - слегка толкаю его от себя, потому что он опять лезет ко мне руками. – Игорь, - обращаюсь к развалившемуся на кресле своему обидчику, - зачем ты врешь? Зачем? Мстишь так?

- Я никогда не вру, малышка, - противно ухмыляется он.