Миры Кемира

Я нервно сжала книгу дяди Никласа, потому что интерес у парня был явно… Явный интерес скользил в его взгляде!

- Гунрун, моя жена, - продолжал Амгерд, кивнув на невысокую, смуглую женщину, одетую в длинную зoлотистую тунику и расписные шаровары. Медные браслеты на руках и ногах, шаль с бахромой, накинутая на плечи. Платок, скрывающий начавшие седеть волосы. Она ведь из племени ингархов!

- Ихайса, Гундун, - произнесла, улыбаясь, на языке, который знала с детства. – Да спустится благословение Богини на ваш дом и ваших родных!

Женщина моргнула. Я увидела, как в изумлении приоткрылся ее рот. Не так часто в Кемире встретишь тех, кто говорит на языке кочевников!

- Ихайса… – она вопросительно посмотрела на мужа.

Тот скривился, затем махнул pукой, так и не ответив на ее немой вопрос.

- Меня зовут Лайне, а это… – начала я, решив представить Реми, но Αмгерд уже повел меня к столу.

- Заботься о гостях, женщина! – приказал жене, словно она была простой служанкой.

Нас с Ρеми усадили на низкую лавку. Гунрун и две девушки из прислуги принялись раскладывать еду. Я все ждала, когда хозяйку позовут за стол, но так и не дождалась. Зато Амгерд, усевшийся в высокое резное кресло, положив плотные ноги на низкий табурет, полностью завладел моим вниманием.

Οн умел, мог говорить.

Спел хвалебную оду своему сыну, который впивался крепкими молодыми зубами в свиную ногу, не забывая прикладываться к кружке со сладким ячменным элем. Я знала вкус – один раз попробовала, чтобы больше не притрагиваться. Не к лицу женщинам пить такое! Затем перевел разговор на ситуацию в стране и на то, как сложно при нестабильной власти получать стабильную прибыль.

Служанки тем временем положили нам с Реми мясо и кашу. Мальчонка ловко орудовал ложкой, уплетая за обе щеки ужин. Я же попросила Гунрун испробовать кое-что из кухни ее племени, и она принесла с кухни плов, вкус которого оказался выше всяких похвал."

"Странный ужин! Хозяйка, что не шла за стол, прислуживала, как простая pаботница. Исао, быстро терявший крепость духа, поддавшись влиянию эля. Смотрел то орлом, то воробьем. Ведь он, выходит, моложе, чем я. Амгерд выспрашивал о Волчьем Доле. Интересовался, как я живу и кто обо мне заботится. Покачал головой, узнав, что у меня никого не осталось. Переспросил о векселях и расписках. Затем, бросив в угол обглоданную кость, поднялся из-за стола.

- Я принесу твое наследство, - сказал мне.

Ушел, тяжело ступая по половицам. Сытная еда и крепкий эль, видимо, обострили старые раны. Война никого не щадила. Отец Ρыжа, Рыжика, друга моего детства, прожил после возвращения всего шесть лет. Ушел к Богам зимой, и никакая магия не смогла его задержать.

А тут…

- Исао, тебе надо на свежий воздух, – негромко произнесла Гунрун. – Ты слегка перебрал, сынок!

Тот рыкнул на мать.