Миры Филипа Фармера. Том 04. Больше чем огонь. Мир одного дня

Единственным огорчительным происшествием до сих пор было обращение одного следившего за Зурваном органика, случившееся в прошлом субгоду. Произошло это совершенно неожиданно, без малейшего нажима со стороны отца Тома, и ничего противозаконного в этом не было. Обращенного, однако, уволили из рядов за религиозные верования и приверженность суевериям.

В три часа отец Том влез на ящик на Вашингтон-сквер. Вокруг собралось около двухсот членов Космической Церкви Покаяния, около сотни любопытных и сотня таких, кому все равно было нечего’делать. В парке стояли на ящиках и другие ораторы, но те таких толп не собирали.

Отец Том начал проповедь. Его голос звучал глубоко и мощно. Ритм и фразеология его речи соответствовали содержанию и нравились большинству слушателей, даже тем, кто отвергал Слово. Отец Том учился у великих черных проповедников прошлого, также вдохновленных Словом, и умел донести его до паствы.

— Будьте благословенны, граждане воскресного дня. Пришли ли вы сюда, чтобы услышать голос Божий — не Глас, а лишь один из голосов, — или цель ваша была иной, будьте благословенны. Да возрастут ваши достоинства и да умалятся ваши недостатки. Благословляю вас, дети мои, сыны и дочери Божьи!

— Аминь, отец!

— Правда твоя, отец!

— Благослови Бог тебя и нас, отец!

— Гончие псы небес лают у твоих ног, отец!

— Да, братья и сестры! — возгласил Зурван. — Гончие небес лают! Лают, говорю я вам!

— Да, отец, они лают!

— Они посланы великим ловцом, чтобы привести вас к нему, дети мои!

— Приведи нас к нему! О, приведи! Истинно говоришь ты, отец!

С широко раскрытыми пылающими глазами, высоко вздев пастырский посох, отец Том прогремел:

— Они лают, говорю я!

— Да, отец! Мы слышим их!

— Но!

Отец Том сделал паузу и гневно воззрился на толпу:

— Но… может ли гончая небес лаять не на то дерево?

— Какое дерево, отец?

— Не на то дерево, спрашиваю я вас? Может ли гончая лаять не на то дерево?

— Не может! — закричала какая-то женщина. — Не может!

— Ты верно сказала, сестра! Не может! Бог никогда не ошибается, и его гончие никогда не теряют дичь! Его гончие… и наши гончие… это мы.

— Это мы, отец!

— Когда гончая небес загоняет дичь — кто это создание там, на дереве?

— Это мы, отец!

— И они тоже! — вскричал отец Том, указывая посохом на неверующих. — Все люди!

— Все люди, отец!

Он импровизировал, но говорил так, будто долго репетировал свою речь, а прихожане отвечали ему так, будто точно знали, какие реплики и когда подавать. Он вознес хвалу правительству за то, что оно подарило народу столько благ, и перечислил напасти, одолевавшие мир в прошлом и причинявшие столько страданий. Этих зол больше нет, сказал он. Это поистине самое лучшее правительство, которое когда-либо существовало.