Миру видней

В ней лежал разбитый подарок. Подставка с Красной площадью, как потухший факел, сиротливо смотрелась без шара, а вокруг все было в стеклах.

* * *В одном из номеров гостиницы сидел человек, он сосредоточенно рассматривал предмет у себя в руках и думал:

– Прекрасная вещь, все-таки у меня золотые руки. Надо действовать сегодня, иначе потом, в Китае, будет сложнее. Хорошо, если бы все получилось и никакой поездки уже не было нужно. Заказчик требует, чтоб все выглядело естественно, за это и платит двойной тариф, поэтому тут подход нужен, особый творческий. Ну да мне этого не занимать: двадцать лет в деле и ни одного промаха, ни одного шанса усомниться в естественности причин, значит и здесь все пройдет как по маслу.

* * *Белла сидела на кровати, подогнув под себя ноги, пила шампанское и плакала.

– Я только посмотреть хотела, одним глазком, а он возьми и выскользни у меня из рук. Это катастрофа, что делать? Я все собрала и сразу к вам. Сняла наволочку с подушки и туда все собрала, все до последнего осколочка.

– А чемодан вам зачем? Ну и несли бы в наволочке ко мне.

– Сначала я так и хотела, но потом подумала: не пойду же я с наволочкой по коридору, что люди про меня подумают? Поэтому и сложила все в чемодан.

– А то, что вас увидят заселяющуюся в мой номер с чемоданом и шампанским, ничего? Это вас не смущает? Или ваша девичья честь уснула под гнетом игристого?

Но Белла его не слушала, а продолжала себя жалеть."

"– Я никогда ничего чужого не брала. У меня был только один случай, в детстве. Была у меня матрешка, ну такая, одна в одной, а самая маленькая матрешка потерялась. Однажды мы гостили у родственников в Саратове. У них была точно такая же матрешка, и я взяла маленькую, положила себе в сумку. Когда мама нашла ее, она все поняла, посмотрела на меня и сказала: «Никогда, слышишь, никогда этого больше не делай, возьми и положи на место».

Белла уже не понимала, плачет она или это шампанское, но слезы были тягучими и солеными.

– Ну ладно, не нойте, я вам верю. Вы мне уже столько всего рассказали о себе, что я просто не могу не проникнуться к вам доверием, – Дмитрий Иванович говорил и смотрел в окно на переливающийся всеми красками красавец Хэйхэ. – А подробности о вашем криминальном прошлом, эта украденная матрешка, честнейший вы человек. Вы меня полностью убедили в том, что, жили бы вы в годы Великой Отечественной и были бы партизанкой, фашистам не надо было бы вас пытать – просто налили бы вам шампанского, и все, ни одной тайны, включая матрешку. Буду и я с вами откровенным: я майор ФСБ, расследую дело. Что вы замолчали?

Он обернулся и понял, что его откровенность осталась не востребована: Белла спала. Спала так сладко, что он залюбовался ею.