Скажи миру – «нет!»

Со словами:

– Еле вытащила, – и вдруг – зло: – Все кончится этим ударом клинка. Ты понимаешь это?!

Я сунул нож в чехол и молча, долгим взглядом посмотрел в глаза Таньке. Глаза у нее были бешеные, сумасшедшие глаза. Тогда я просто положил руку ей на щеку, и Танюшка, вздрогнув, привалилась к ней, как к стене. Жалобно сказала:

– Это просто зима, Олег… Это зима из нас выходит. Тяжелая была зима…

– А до нее была тяжелая осень. И лето было тяжелое, и весна… и зима, и осень, да и лето нелегкое, – не выдержав, язвительно уточнил я.

– Ладно тебе, – попросила Танюшка, и я, обняв ее, привалил к себе. Спросил:

– Хочешь увидеть Большой Каньон? Как в «Золоте Маккены»?

– Хочу, – ответила Таня.

– А камчатскую Долину Гейзеров?

– И ее… – Таня засмеялась: – Ты все памятники природы хочешь перебрать? Не старайся. С тобой мне даже Сахару хочется посмотреть. Или Восточную Сибирь.

– А что плохого в Восточной Сибири? – не понял я.

– Эх ты! – Она щелкнула меня по лбу. Больно, аж звон в ушах послышался. – Там болота!

Она намеревалась щелкнуть еще раз, но я поймал ее руку и ловким толчком опрокинул девчонку на спину. Танюшка не менее ловко пихнула меня в живот, полусерьезно вывернулась из захвата; я все-таки скрутил ее и, присев на живот, прижал раскинутые руки девчонки к земле. Танька сердито шипела – она ненавидела проигрывать даже в шутку.

– Попалась, – удовлетворенно объявил я.

– Попалась, – согласилась Танюшка, тут же дернулась изо всех сил, но я со злорадным смехом удержал ее. – И какая судьба меня ждет?

– Я буду тебя насиловать, – пообещал я. – По праву победителя.

– Испугал! – дерзко фыркнула девчонка.

– Свяжу, – я устроился на ней поудобнее, – раздену… нет, раздену, свяжу и надругаюсь изо всех сил.

– Немногочисленных, – заметила Танька, и я не успел опомниться, как слетел с нее, сброшенный ловко закинутой на шею ногой – уроки самбо даром не пропали. Теперь мы поменялись местами. Я мог бы скинуть Танюшку, но вместо этого остался лежать. Было приятно видеть ее улыбку и даже ощущать ее вес.

И я понял, что мы действительно перезимовали. Пережили это страшное время. Остались живы.

Правда – не все. Но эта мысль только подстегнула меня. Танюшку, похоже, – тоже. Во всяком случае, уже через минуту мы освободились от лишней одежды (ото всей), и Танька что-то шептала, задыхаясь, мне в ухо. Зря она говорила про «немногочисленные силы», ой, зря! Когда я свалился наконец рядом с ней, Танюшка жмурилась в весеннее солнце, как облопавшийся сметаны котенок. Я провел ладонью по ее вздрогнувшему животу (ну и пресс накачала!) и ниже – естественным плавным движением.

– Хватит, хватит! – Танюшка засмеялась, но руку не оттолкнула и расслабилась, позволив мне делать все, что хочется.