Скажи миру – «нет!»

Удар пришелся точно под прямым углом, отчего я перестал чувствовать руку до локтя – хорошо еще, что и у Нори, кажется, была та же проблема. Он морщился и шевелил локтем, не торопясь больше нападать.

– Твои люди уйдут, если ты победишь, – сказал я.

Нори оскалился, кивнув. Клинки сухо хряскали, сшибаясь. Я перехватил дагу и, улучив момент, изо всех сил вогнал ее в центр щита, за край одной из роговых блях. Дагу вывернуло из моей руки, но и Нори с рычанием отбросил щит – то ли я его ранил сквозь него, то ли с дагой щит стал неудобен.

– Клинок против клинка, – сказал он, словно предложил мне пари. Я поклонился, чуть отведя левую руку в сторону. В моем поклоне не было наигрыша – просто равнодушное уважение к тому, кто хорошо владеет шпагой.

Мы неспешно, с дальней дистанции, обменялись несколькими ударами. Казалось, у нас обоих внезапно пропало желание драться. Но я по себе знал – это не так.

Хрясть! Хрясть! Клинки столкнулись уже всерьез – на уровне колен. Нори сделал плавное, как летний ветерок, и быстрое, как молния, движение – и на левом бедре спереди у меня с хрустом распалась штанина. Наружу брызнула яркая кровь, а внутрь хлынула жгучая боль, но я сказал отскочившему итальянцу:

– Это все? Ты не ветчину к завтраку режешь, макаронник.

– Я тебя нарежу, как ветчинку, – спокойно пообещал он, грозя поднятой чиавоной. – Куда мне спешить? Когда ты истечешь кровью…

Он не успел мне сообщить, что со мной будет в этом случае, потому что я бросился вперед – на правую, нераненую ногу. Раньше я никогда такого не делал, но сейчас было не до мыслей о неотработанности приема. Мой палаш ударился клинком у самой гарды в то же место чиавоны, вскинутой над головой Нори, – и мгновенно я расслабил кисть руки…

Клинок палаша «перехлестнулся» через клинок чиавоны и пополам развалил лицо Нори – от середины лба до подбородка. Кровь брызнула в обе стороны красивым рубиновым веером, но поднести руки к лицу Нори не успел – мой клинок, взметнувшись вверх, упал ему на темя. Такой удар называют «московским».

То, что упало наземь, уже не было похоже на Нори Пирелли. Да и человека вообще напоминало очень слабо. На песок била, закипая, струя крови, выбрасывавшая кусочки мгновенно окрашивающегося розовым мозга.

Я уже отвык нагибаться за трупами – поэтому отбил в сторону еще один болт. А больше оттуда, из-за камней сверху, и не стреляли, зато мимо меня слева и справа уже бежали мальчишки, тащившие заранее припасенные лестницы. Задержался Вадим, взял меня за локоть:

– Нет, все нормально. – Я наклонился, чтобы выдернуть дагу из щита Нори.

– Немного, ерунда. – Я выпрямился. – Вперед, пошли вперед!

Я в самом деле мог бежать, почти не хромая.