Скажи миру – «нет!»

Потом неожиданно спросил:

– Думаешь, ты один хочешь быть рыцарем? Я достаточно послушал этих ребят… Сделаем, как в кино – «Русь изначальная», помнишь? Влезем, а там посмотрим, чья жопа шире.

– Мда? – Я покосился на него. – Ну и чья же?

Как с башни сбрасывали акулам рабов – мы видели, к сожалению, достаточно хорошо. Шестеро – один за другим – падали с высоты семиэтажного дома в медленное, страшное кипение водных бурунов у подножия скалы. Акул там были десятки – иногда появлялся плавник, и меня передергивало.

Я никому не признавался, но всегда боялся обитателей моря – вроде акул, спрутов… Даже на картинках в книжках не мог на них смотреть.

Из тех, кого сбрасывали, четверо кричали – вопли доносило до нас. Двое упали молча…

…На берегу наши строили плоты – зло и размеренно тюкали топоры, бревна зажимали гибкими захлестами, прочно схватывая их по краям веревками. За нами наблюдали, но наблюдали лениво, равнодушно. Ясно было, что люди Нори видят такую картину не в первый раз. И уверены, что не в последний.

Андрей отобрал девятерых. Из наших это были Арнис и Север – оба отличные скалолазы, занимавшиеся этим еще до появления у нас в компании Андрея. Двое были из отряда Франсуа – тот мальчишка-румын, который рассказывал про вампиров, Антон Себряну, а с ним… сам Франсуа, который в кадетской школе занимался альпинизмом. Большинство же оказались из отряда Тезиса, что, впрочем, понятно – у него в основном были здешние, южане, выросшие в горах: греки Нико Падри и Димитри Ставракис, серб Видов Дражич и швейцарец Стан Оттомар.

Десятым стал Светан – освобожденный нами черногорец. Он просто не воспринял никаких заявлений о том, что ему нужно остаться, он ослабел и т. д.

Все взяли с собой луки, аркебузы или арбалеты. Но до темноты им все равно никуда нельзя было отправляться, и они пока отдыхали.

Джек добавил нам работы, заметив, что с острова нас могут расстрелять на переправе. Мы немедленно начали устанавливать мантелеты – высокие осадные щиты – и усиливать сами плоты, чтобы они выдержали добавочную нагрузку, тем более что плавника не хватило, пришлось частично пускать в ход сырое дерево. Никто не филонил, все работали с каким-то мрачным остервенением. И, очевидно, это заметили с острова – за нами стали наблюдать более плотно, а потом кто-то из наших заметил на «башне» блеск. И нам стало ясно, что у врага есть по крайней мере один бинокль. Это было уже хуже. Впрочем, мы вели себя совершенно как «полагается», а «особый отряд» отплывет только в темноте…

Уже начало темнеть, когда плоты были готовы, и валившиеся с ног ребята попадали на разостланные на бревнах куртки и плащи, даже не поев.