Скажи миру – «нет!»

– Небольшой перевес, – тихо пробормотал я, снова поднимаясь: – С голосованием все? Теперь позвольте мне сказать. Те, кто не хотел идти, могут не идти. Я никого не собираюсь тащить насильно.

Наступило молчание. В тишине хмыкнул Санек. А Андрей Альхимович покачал головой:

– Ну уж нет. Идти, так всем. Всем, Олег. Иначе ни к чему было затевать голосование.

Джек Сойер пил возле ручья, когда я, подойдя сзади, тронул его за плечо. Англичанин повернул узкое лицо и коротко улыбнулся.

– Если бы ты проголосовал против, была бы ничья, – тихо сказал я. – Я был уверен, что ты не захочешь драться.

– Нас никто не гнал в тот поход, в котором погибли мои друзья, – тихо сказал Джек. – И мы не искали выгод. Мы просто хотели справедливости… Тот парень, Александер, назвал тебя рыцарем, чтобы оскорбить. Но я бы не оскорблялся. Это скорей похвала.

– Спасибо, – я пожал ему запястья. – Спасибо… Ты не видел, где Танюшка?..

…Мой палаш и корда Татьяны столкнулись с коротким лязгом. Тонкий легкий клинок опасно засвистел, плетя плотное кружево ударов. Улучив момент, я сильным толчком в основание клинка вышиб корду из рук Татьяны и, перехватив ее запястья, притянул девчонку к себе. Луна освещала нас; со стороны костра еще слышалась перекличка самых неугомонных.

– Ты не жалеешь, – засмеялась Татьяна, – это хорошо, ведь и в бою не жалеют!

– Ты пошла со мной только потому, что это – я? – Я держал ее запястья крепким хватом, хотя она и не вырывалась.

– А этого мало? – тихо спросила она.

Я упрямо покачал головой:

– Мне бы не хотелось, чтобы ты одобряла мои ошибки из-за того, что они – мои.

– Тут не было ошибки. – Она заглядывала мне в глаза, и из ее зрачков смотрела луна. – Я не хочу говорить избитые слова, но в жизни должен быть смысл. Даже в бессмысленной и заведомо обреченной. Мы все равно погибнем, так к чему бежать и прятаться? Лучше быть таким, как Джек, – сражаться с врагом и встречать опасность лицом к лицу… – Я с уважением смотрел в лицо своей подружки, а она продолжала: – Если есть выбор – быть трусихой или рыцарем, – я предпочту быть рыцарем. Даже если это выглядит глупо… – Она подняла свободную руку и коснулась моей щеки: – Помнишь, ты мне говорил про одну книжку Астрид Линдгрен? Там двое братьев сражаются со злом, и один спрашивает другого, почему тот идет в бой, если мог бы спокойно сидеть дома, не рискуя жизнью? А тот отвечает: «Чтобы быть человеком, а не комком грязи».

– «Братья Львиное Сердце», – вспомнил я. – Я читал про эту книжку в «Пионере». А ее саму так и не успел…

– Просто? – переспросил я.

– Просто, – подтвердила Танька. – Даже если это и… непросто.

Коридор был бесконечным, тускло освещенным и совсем не страшным. Одно плохо – бесконечным.