Скажи миру – «нет!»

 – Наверное, так…

– Подожди, Тань… я так не смогу… я же тяжелый… – Она засмеялась (щекотно!) и толкнула меня куда-то вбок и вниз, к одурело пахнущей земле, на что-то мягкое – кажется, на мох. Солнце хлынуло мне в глаза, и я, прижмурив их, видел только сияющий силуэт над собой – будто сгустившийся свет… Пахло горячей землей, мохом и камнем и еще чем-то, чему я не мог отыскать названия – и не хотел его искать. Потом меня пронзило непередаваемое, ни с чем не сравнимое наслаждение, от которого мое тело выгнуло – броском! – вверх, и я услышал, как застонала Танюшка, вскрикнула… но тут же низким тоном засмеялась.

– Тебе… больно? – встревожился я, ощущая, как движется ее тело, и сам двигаясь в такт. – Я… что-то… не так?..

– Да я все сделала сама. – Голос у нее был странный, ладони крепко уперлись в мой живот. – И все… хо-ро-шо-о… – Она вновь застонала – длинно, с каким-то восторгом. – Хо-ро-шо-о… О-лег… оооохххх…

Да, теперь и я ощущал полностью, что это – хорошо. Мои руки наконец-то нашли себе место – я положил ладони на раздвинутые бедра Танюшки и хотел сказать, что мне и правда хорошо, но вместо слов у меня непроизвольно тоже вырвался стон – долгий и неожиданный, я не смог его удержать. Девчонка нагнулась – я этого не увидел, солнце мешало, но около губ ощутил ее грудь…

…Плохо помню, что я делал дальше. Наверное – делал не очень умело. Да не «наверное» – «наверняка», конечно. Но в тот момент, когда мы с Танюшкой – одновременно! – достигли уже какой-то запредельной точки наслаждения, когда мы закричали – вот в этот миг я понял, что мы никогда не умрем. Нельзя умереть в мире, где возможно такое чудо…

– Я думала, что умру!

– Я сделал тебе больно, – виновато сказал я.

Таня загадочно засмеялась:

– Да нет, это… там другое. В конце я думала – сейчас задохнусь… и это будет самая лучшая смерть, которую только можно пожелать.

– Нас уже ищут, наверное. – Я приподнялся на локте, но Танюшка нажала мне на грудь:

– Тань, у тебя что, кровь?! – Это я умел заметить, но она снова пресекла мою попытку вскочить, немного сердито сказав:

– Да все как надо! Ну… так положено, глупый.

– А… да. – Я почувствовал, что краснею. Теория-теория, как же ты меня подводишь… Танька, паразитка, щелкнула меня в нос и хихикнула. Но тут же сказала серьезно-задумчиво:

– А ты хотел меня увидеть? – спросила Танюшка.

– Я не понимал этого, Тань, – признался я. – Просто – не понимал.

– Давай тогда еще раз. – Она легла на бок и подперла голову ладонью. – У тебя получится?

– Вполне, – улыбнулся я, тоже поворачиваясь к ней лицом. – Только подожди. Вот. Послушай.

Я закрыл глаза и заговорил…

Густая тень олеандра падала на наши лица приятной прохладой, а все остальное тело окатывали волны жара, в котором кожа казалась золотистой.