Скажи миру – «нет!»

Я узнал и Вадима, и Сморча, и Севера – и тоже точно, они шагали вместе со всеми, держа оружие наготове, и Вадим нам активно замахал.

– Так, – вбил я гвоздь, ощущая резкую радость. – Кажется, к нам идут союзники.

Вообще говоря, я – мы – не вправе были ожидать от пришельцев какой-либо помощи – с какой стати им влезать в совершенно постороннюю распрю? Что с того, что они русские? После конфликта с прибалтами моя вера в соотечественников сильно пошатнулась… Но совершенно неожиданно выяснилось – стоило мне назвать имя Марюса! – что его хорошо знают и новоприбывшие. Более того, у ребят Лешки Званцева оказались какие-то счеты с прибалтами, историю которых они отказались освещать подробно. Но счеты были, судя по всему, глубокие и серьезные. Кто-то даже радостно пробормотал: «Вот они где обосновались…» А скуластый Лешка объяснил мне:

– Эти прибалты – сволочи.

Арнис, кажется, не услышал. Но я спокойно предупредил, глядя прямо в глаза помора:

– Вон тот мой парень – литовец.

Раненный топором мальчишка снова закричал: жалобно, сорванно, уже совсем не по-человечески. Лешка подошел к кустам, примерился взглядом и вдруг выпустил стрелу – по дуге вверх.

Я видел, как она, набрав скорость в падении, вошла точно между лопаток раненого. Почти до оперения. Руки и ноги мальчишки дернулись, и крик оборвался. Лешка хладнокровно достал еще одну стрелу и выпустил ее в частокол – она свистнула между заточенных верхушек двух бревен. В ответ выстрелили из арбалета. Лешка засмеялся:

– Ну, они наши, – сказал он мне. – Ты давай со своими оставайся тут, а мы пойдем на другую сторону, зажмем кольцо и… – Он сделал жест, словно отрывал кому-то голову.

Меня даже немного покоробил этот жест и беспечный тон. Я уже попривык к мысли об убийстве урса, я охотно прикончил бы этого ненормального Марюса… но там же были еще мальчишки и девчонки, совершенно обычные, живые…

Этот Лешка смотрел понимающе. И я, разозлившись сам на себя, деловито спросил:

– Мы что, их будем измором брать? У них, наверное, запасы…

– Не измором, – возразил Лешка. – Стемнеет – подожжем частокол.

– Ха, – вырвалось у меня. – Спичками? У меня еще зажигалка есть…

– Работает? – слегка завистливо поинтересовался Лешка. – Нет. У нас есть смола в глиняных горшочках. Как гранаты зажигательные…

…До темноты мы шлялись под стенами. Никто не стрелял, хотя временами за частоколом виднелось движение. Я отогнал всех наших раненых – Кольку, Арниса, даже Саню с Олегом Крыгиным – подальше и отдал под свирепый контроль девчонок, которые, дай им волю, и абсолютно здоровых уложили бы на долгий отдых. Кое-кто отправился на охоту, и еще до темноты горел костер, а на нем (точнее – под ним, в земляной печке) пеклось мясо. Наши успокоились, стянулись к огню.