Единение миров

Правильно?

Магическая сущность словно вздохнула.

– Да я и не обижаюсь… – Кажется, голос Эрлионы опять сочился оптимизмом. – Все равно наш… Эль – самый умный и обаятельный малыш.

И тут же послышался недовольный, этакий юношеский басок:

– Па! Ну скажи ей, чтобы она меня малышом не обзывала! Я ведь больше ее и сильней в два раза!"

"Удивлены, а скорей, поражены были оба: и папа, и старшая сестра. Малыш и в самом деле оказался невероятно силен. Не прошло и часа с момента его первого пробуждения, как он уже сумел выбраться из колыбели и присутствовать виртуально если не во всех помещениях замка, то все равно достаточно далеко от своего бассейна с вертушкой.

А значит, забот по присмотру за Эльвером-Аусбурном Свирепым Шахматным Первым и по его должному воспитанию прибавится.

Глава девятнадцатая

Уроки истории

Беседа с Эрлионой и вмешательство в нее новорожденного Эльвера-Аусбурна выбили Светозарова из колеи. Сбили, так сказать, рабочий настрой. Поэтому он почувствовал, что морально не готов прямо сейчас отправиться к дракону и там вести неизвестно какой тяжести разговоры. Чуть поразмыслив, он решил вначале заскочить к любимой, посмотреть, чем она там занимается. Расслабиться, так сказать, возле владычицы своего сердца.

И нисколько не удивился, увидев супругу среди целого вороха картинок, журналов и цветных каталогов только на одну тематику: свадебные платья. Вокруг графини с зачумленными лицами роились все четыре швеи академии во главе с Тельмой, кастелянша Бригита и пара целительниц преподавательского состава, которые успели накоротке сойтись с графиней за время ее проживания в замке. Похоже, только сам подбор платья грозил перерасти во всемирную катастрофу.

Да и Александра подтвердила это первой же фразой:

– Дорогой, свадьба отменяется! – На ресницах у нее дрожали готовые вот-вот пролиться слезы. – Мне ничего не подходит!

Пришлось добавить в голос строгости и металла:

– Как же это замечательно, когда блюдутся древние традиции! И когда невеста идет под венец в платье матери, которой оно досталось от ее прабабушки. Достали из сундука, отбелили – и ух! Бессмертная классика! Нет ничего более прекрасного. И никто, заметь, не заморачивался поисками чего-то нового в каталогах…

Слезы все-таки пролились, за что графа обожгли обвинительными взглядами все остальные присутствующие дамы. Потому что последующие слова графини Светозаровой могли вызвать только жалость и сочувствие:

– А у меня нет мамы… А про бабушку я даже не слышала никогда…

Как ни тяжко стало у Дмитрия на душе, он понял, что дальнейшие попытки пожалеть и утешить только еще больше вгонят Шуру в тоску. Следовало ее срочно чем-то озаботить.