Тень Миротворца

Быстро определив вторую флягу в наше хозяйство, поспешил в сестринский вагон, не забыв тщательно обтереть тряпицей свои говнодавы. Снег на перроне хоть и не выглядел особенно грязным, но вездесущая угольная пыль всё же оставила следы на моих брезентовых ботинках с обмотками. К слову сказать, удобнейшая вещь оказалась. Носил я подобную деталь туалета впервые и раньше она при просмотре хроники или фильмов она вызывала у меня лишь недоумение и… жалость, что ли? Мол, солдатская судьбинушка — не родная тётка, не то что в ботинках и в лаптях воевать приходится. Даже долгое обувание оказалось мифом. Особая шнуровка одним концом давала возможность затягивать кожаный шнурок одним движением, позволяя одеть и завязать ботинок буквально за секунду. А уж намотать обмотки и вовсе было довольно просто. Единственным камнем преткновения были портянки, которым я отдавал предпочтение перед носками. Вот они никак не сочетались у меня с ботинками. Всё же придётся переходить на сапоги. А обмотки, как фиксатор голени, неплохо бы использовать для моих ночных тренировок.

— Здравия желаю, вашбродь! — рявкнул я, сунувшись в сестринский вагон и увидев на пороге закутка коллежского асессора Вяземского.

— И тебе не хворать, Пронькин, — удивлённо вскинулся Иван Ильич, до моего появления читавший газету за стаканом крепкого чая, — ишь, какой бравый, как чёрт из табакерки! Ты, Гаврила, конечно, молодец. Но пока лицо сугубо партикулярное, так что обращайся ко мне по имени-отчеству, а как присягу примешь, милости прошу. Присаживайся, сделай милость, — Иван Ильич указал мне на деревянную лавку у противоположной стены своего маленького «купе».

— Гхм, — присев и поедая глазами начальство, я культурно откашлялся в кулак. Общение по-свойски — это, конечно, хорошо. Но дистанцию всё же блюсти следует.

Крестьянский сын и армейский дохтур — это птицы далеко не одного полёта. Тем более, при встрече отца Афанасия с военным врачом Вяземским я случайно отметил некоторый пиетет со стороны священника. Ведь всякими там сиятельствами или светлостями тот доктора, кажется, не называл? Да и не пошёл бы титулованный дворянин в обычные полковые лекари. Хотя не факт, прецеденты, вроде бы, были. Даже великие княжны не брезговали стезёй сестёр милосердия. Но здесь, в Сибири? Ладно, будем посмотреть…

— Младший унтер-офицер Харитонов характеризует тебя со всех сторон положительно. Вместе с рекомендацией отца Афанасия это серьёзная заявка на мою протекцию. Поэтому я осмелился оформить тебя пока вольнонаёмным разнорабочим лазарета с жалованием о двадцати пяти рублей в месяц.