Тень Миротворца

Сибиряки были поголовно вооружены винтовками Мосина, но при этом те были аккуратно завёрнуты в мешковину и перевязаны шпагатом. Я и о мосинках-то догадался лишь по характерной длине и игольчатому четырёхгранному штыку, почему-то постоянно примкнутому у сибиряков, будто они собирались немедленно идти в штыковую атаку.

Тогда я лишь отметил сей необычный факт, продолжая дырявить мешок с соломой. Нашлось объяснение и выданной мне кобуре. Каждый штурмовик получил на вооружение в дополнение к карабину ещё и револьвер Нагана. Похоже тот, кто разрабатывал стандарты вооружения личного состава штурмового батальона не экономил. Дай бог, чтобы эта задумка не провалилась. Я не военный, но им и не нужно быть, чтобы понимать, как заканчиваются в России провалы государственных разработок, в которые вкладываются столь значительные средства. Ещё во время путешествия с эшелоном пополнения мне бросилось в глаза довольно плачевное состояние обеспечения армии. И ведь это всего лишь полгода войны прошло. Поэтому столь явное изобилие в снабжении настораживало. Если столько вкладывают, это насколько же спросят потом?

Не забывал я и о советах моего «мозгового программного паразита», то бишь визави Ремесленника по имени Павел. Заточенные в батальонной кузне сапёрные лопатки, парочка позаимствованных топоров и кустарно изготовленная дюжина метательных ножей стали моими спутниками в ночных самоволках по изготовлению горючего коктейля. Кстати, за последние батальонный кузнец слупил с меня ту самую трёшку, оставшуюся от «пчелиных» денег, обосновав это тем, что на них пошли пусть и пришедшие в негодность остатки траншейных немецких ножей, обломков которых у него набралось прилично. Тем не менее ему удалось добиться для этих поделок главного. Остроты и смещения центра тяжести к клинку. Ну а обмотать рукоятки тонкими кожаными ремешками было уже делом техники.

Теперь после каждого испытания горючей смеси (мне уже удалось путём изменения соотношения ингредиентов и экспозиции выдержки смеси добиться стойкого горения более пяти минут) появилось время до побудки поработать с хитростями баланса и точностью броска, что, как уверял Павел, должно было произойти автоматически после определённого числа повторений. И что удивительно, несмотря на мой внутренний скепсис, количество перешло в качество уже после пары десятков пустых и бесплотных попыток. В какой-то момент я почувствовал, что во время броска рука словно сама фиксируется в определённом оптимальном положении, вне зависимости от вида замаха: снизу, сверху или сбоку. Оставалось лишь довести силу и точность броска.