Тень Миротворца

— Понял, отец. Чего читаем?

— «Армейский вестник».

— Давит германец, чтоб ему в носе некругло было! Но ничо, наши просраться гансам под Праснышем и в Августовских лесах дали знатно. Сибиряки! Енто им не фунт изюму!

— Ишь ты, значит, бьём немца?

— Бывает и бьём, а друго ряд — и нас бьють. Война… — философски ответил солдат, махнув рукой с зажатой газетой.

— Простите, отец, не назвался. Меня Гаврилой звать, а вас как величать?

— А Акимычем зови, не обижусь. Сам-то откель?

— Сибиряк, значица? Вона ведь как, — он ткнул в газету пальцем, — молодцы, получается, земляки у тя.

— А что за австрияков пишут?

— Да всё то же. Затяжные бои в Карпатах. Перемышль в блокаде. Оно и понятно, горы, да и осада крепости штука непростая, — глубокомысленно заключил Акимыч, — пишуть, мол, осадную артиллерию несподручно на позиции располагать. Может, брешуть.

— Да, горы не степь, — поддержал я дневального, — ладно, Акимыч, пойду я обустраиваться. Вшей-то много? — кивнул я на соломенные матрацы, что покрывали деревянные нары.

— Да вроде не замечал. Палатка-то карантинная. Чай в неё не из окопов людёв ведуть. Фелшар, опять жа, бдит! — поднял указательный палец Акимыч, — тебя ж вон тожа смотрел?

— Натурально. Всего обстукали и общупали, — вспомнил я лысого доктора.

— Значит, лягай смело. А ежели сумлеваешься, так в старой одёжке пока ночуй, а утром помоешься. Воды я согрею, четвертушка мыла есть, щёлок. Побреешься, переоденешься в новое. И на плац.

— И то правда, Акимыч. Вы бы мне, отец, подсказали, чего куда пришивать на форму. И как правильно.

— Дело! А ты маладца, негордый. А то видал я тут всяких. Вроде из запаса да руки, что крюки.

С этой ночи и завертелась, закрутилась моя служба, только успевай-поворачивайся. Первую неделю я только и делал, что входил в ритм и жёсткие рамки будней штурмового батальона. Это здорово отвлекало от бесплотных и угрюмых дум об ускользающем безвозвратно времени. Почему-то постоянно казалось, что решение остаться в учебном батальоне уводит меня от основной цели. Большим сюрпризом стало наличие в лагере большого числа анавров. Больше десятка Воинов, парочка Гениев, дюжина Ремесленников и целых три Героя. Подобная концентрация избранных на столь небольшой площади заставила меня почти сутки страдать от жжения в предплечье, которое достигало такой силы порой, что приходилось совать руку в снег, улучив момент, пока никто не видит. Но на следующее утро всё пришло в совершенную норму. Возможно, высокая физиологическая адаптация носителя тому порукой.

Личный состав батальона представлял собой в основном сверхсрочников и солдат, уже побывавших на фронте и понюхавших пороху. Большей частью прибывших не из обычных стрелковых частей.