Тень Миротворца

Не менее дюжины полицейских в чёрных шинелях, изображая изломанную двойную шеренгу, вклинились между группой сестёр милосердия, возглавляемой моим шефом, позади которого в распахнутом пальто с непокрытой головой стоял растерянный думский доктор.

Стержнем столпотворения со стороны приехавших карет и колясок была внушительная группа чинов в сверкающих золотом погонах и аксельбантах, в лайковых перчатках, сверкающих орденами и пестрящих лентами, перед которой, как раз напротив Ивана Ильича, грозно топорща усы и краснея лицом, стоял уже знакомый мне полицмейстер Варнаков с парочкой становых приставов в эскорте. Транспортные средства вынуждены были стоять друг за другом из-за узости въездной дороги, проходившей между тесно стоящими грязными стенами складов.

Позади полицмейстера, что и сам отличался внушительными габаритами, возвышалась почти на полторы головы фигура явно высокого чина в фуражке с белоснежной тульей, длинном форменном сюртуке, с сиротливо сияющим на правой стороне груди орденом в виде многолучевой звезды и крестом на шейной ленте. На плечах неизвестного отливали золотом и звёздами широкие погоны. Лицо чиновника украшали густые седые усы и борода, разделённая на две стороны и, на мой взгляд, выглядевшая немного опереточно. Хотя для этого времени, может быть, такая растительность на лице являет собой венец государственной моды…

— Итить-колотить! Неужто сам енерал? — послышался позади меня шёпот Демьяна.

Я обернулся на унтера.

— Что тут за скандал, господин младший унтер-офицер?

— Так я тоже к шапочному разбору поспел. Может комиссия, какая, ревизоры? Обещались же сам вроде прынц Ольденбургский пожаловать…

— Ну, это явно не принц, — пробормотал я, — но птица тоже не низкого полёта…

— Господин Вяземский, па-а-атрудитесь приказать вашим подчинённым освободить дорогу и пра-а-а-апустить комиссию в обсер-р-рвационный пункт! — зычный бас полицмейстера прервал мои размышления. Его лицо покраснело ещё больше, и он сделал шаг навстречу сёстрам милосердия, что стояли рядом с Иваном Ильичом.

— Господа, господа! — не менее внушительно выкрикнул князь Вяземский, — призываю вас к порядку. Пункт санобработки совсем недавно развёрнут, не все больные прошли сортировку, поэтому он закрыт для посещений, во избежание…

— А я говорю, пустишь, морда твоя клистирная! — не выдержал полицмейстер, замотав толстой шеей в тесном форменном воротнике, — ур-р-рядник, ко мне!!!

— Тише, тише, Валериан Валерианыч, — на погон полицмейстера легла рука в лайковой перчатке.