Тень Миротворца

— Ах…это вы, — Ольга досадливо нахмурилась, — уже пять, — она взглянула на маленькие часики, приколотые булавкой к фартуку, — как бежит время! Лиза, так я могу надеяться, что вы обновите этикетки на флаконах с особыми микстурами?

— Да, да, конечно, госпожа Вревская.

— Вот и славно. Пойдёмте за мной, Гаврила. Вижу, вы прихватили словарь, бумагу, тетрадь и карандаш. Предусмотрительно…

Мы проследовали в купе Вревской. Здесь было немного просторнее, чем у остальных, имелась даже закрывающаяся дверь. Баронесса, явно пользуясь положением, располагалась в нём одна.

— У меня было немного времени, и я позволил себе потренировать некую методику, — я коротко поведал о способе пополнения словарного запаса, который мне рекомендовал Ремесленник, естественно, не называя от кого её услышал, сославшись на студенческие приёмчики.

— Хм, не лишено смысла…но вы же понимаете, что заучивание слов — это ещё не всё.

— Конечно, Ольга Евгеньевна. Я всецело доверяюсь вам, — она посмотрела на меня поверх листов, исписанных моими каракулями.

— Тогда, пожалуй, начнём с вашего урока. Я начну читать записанные вами слова, обращайте внимание на произношение. Начнём, скажем, по пять слов.

— Простите, мадемуазель Вревская, не сочтите за дерзость, прочтите мне все написанные мной слова, а я попробую повторить.

— Что ж…ладно, — баронесса поджала губы. Глаза её, как она не старалась скрыть, блеснули торжеством. Сейчас она макнёт этого зазнайку и наглеца лицом в гуано! И начала читать.

Я, что называется, раскрыл уши и прикрыл глаза, чтобы меня ничто не отвлекало. Когда же она закончила, я попросил повторить, встав с ней рядом, чтобы следить за тем какое слово она читает, надеясь, что сработает зрительная память. Наконец и повторное чтение завершилось.

— Теперь же я попрошу вас Ольга Александровна, просто называть русские существительные с листа, а я уже буду говорить перевод. И не стесняйтесь, можно и даже нужно называть не по порядку, — бровь баронессы снова стала скептически изгибаться, но она быстро взяла себя в руки.

Нужно отдать должное Вревской, за всё время последующего чтения она ни разу не сбилась или дрогнула голосом. Кстати, когда она ещё проговаривала произношение слов на немецком, грубый и резкий язык противника показался мне песней. Тем с большим усердием я старался правильно выговаривать перевод. Баронесса гоняла меня добрых полчаса, тщательно следуя моей просьбе выбирать слова вразнобой.

Наконец, она раздражённо отбросила листки и процедила:

— Гаврила Никитич, вы надо мной издеваетесь. Вы явно раньше учили язык!

— Ни боже мой, дорогая Ольга Евгеньевна. Я просто забыл предупредить вас, что у меня такая память: запоминаю с первого прочтения.