Тень Миротворца

— Что? Ах…да вы шутник, Гаврила Никитич! Издеваетесь?

— Нет, Иван Ильич, просто хочу немного искупить свою вину: я виновник вашего мрачного настроения.

— Тогда может, нам немного развеять тоску? — подмигнул мне коллежский асессор, доставая жестом фокусника конусообразную чекушку шустовского из-под полки.

— Что ж, возражений не имею, — подкрутил я правый ус. Благодаря подарку своих сослуживцев, мне удалось утром привести своё лицо в соответствии с местными понятиями и своеобразной модой. Усы и щетина уже порядком отрасли, было за что ухватиться. Золингену работы хватило, а я умудрился порезаться всего три раза.

Коньяк лишь разогнал немного кровь, да растворил в себе мрачные мысли, навеянные откровениями с моим начальником. Как ни странно, теперь я тоже всё больше проникался его принципом о многих печалях во многих знаниях. А ведь я ему не рассказал и о десятой части тех несчастий, что обрушаться на русского человека в ближайшие пять-десять лет. Мало кто сможет справиться с подобным грузом, и я не хочу стать вестником апокалипсиса. Но всё, что в моих силах для Ивана Ильича я сделаю…

Вечер прошёл снова за тетрадями. На этот раз врач принёс толстенный рецептурный сборник фармацевта 1912 года издания. И начался форменный ад. Вяземский заставлял меня вспоминать и выписывать все рецепты подряд, какие я мог припомнить: мазей, кремов, присыпок, порошков, настоек, болтушек, растворов. И вскоре дело пошло! Врач терпеливо сравнивал мои каракули с соответствующими разделами в сборнике, дотошно выспрашивая для чего применяется то или иное средство. Не знаю, причина ли в том великолепие шустовского нектара, либо методическая система князя, но он-таки подобрал ключик к этому разделу памяти!

Мы просидели до темноты, пока в вагоне не включились электрические фонари, а на нашем столе отдельная лампа под небольшим медным абажуром. Глаза князя алчно блестели. Так, наверное, выглядел сказочный кощей, который «чах над златом», о чём я не преминул сказать Ивану Ильичу.

— Да Кощей жалкий нищий по сравнению со мной, дорогой ты мой Гаврила! Ты и не представляешь, сколько из всего этого можно будет реализовать на практике. А парадоксальная недооценка медицинского нитроглицерина у нас в России, гениальная находка инсулина в поджелудочной железе собаки и выделение его из телячьих эмбрионов…это просто, просто у меня нет слов!

Въедливый князь настолько вошёл во вкус, что помимо моих воспоминаний о рецептурном курсе фармакологии успевал цепляться и за совершеннейшие, казалось бы, пустяки. Например, он заставил меня вспомнить одну из лабораторных, когда мы в домашних условиях получали лизоцим из куриных яиц и лимонного сока.