Тень Миротворца

В этом залог исключения возможной несовместимости входящих ингредиентов! Помните, у Гиппократа: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла…» С нашей небольшой, но довольно разнообразной полевой аптекой великолепно справляется Елизавета Семёновна. Есть у неё и неплохие знания травницы, которые она переняла у своей кормилицы, что пестовала свою любимицу до самого совершеннолетия.

— Кстати, Иван Ильич. Не просветите ли меня, дабы не попасть в неловкую ситуацию. Я о вашем дворянском достоинстве и титуле узнал совершенно случайно. Некрасиво будет, если с кем из сестёр милосердия неподобающе или как-то неправильно буду себя вести. Нижний чин и…запросто.

— Пустое, Гаврила Никитич. Они не на светский раут собрались! Или вы, может, к кому мужской интерес имеете? — Вяземский шутливо погрозил мне пальцем.

— Упаси бог, Иван Ильич. Со свиным рылом в калашный ряд.

— Вы, наверное, хотели сказать «с мякинным рылом, да в калачный ряд»? Но я вас понял. Извольте, расскажу, если вам угодно. Титулами в нашем будущем полковом лазарете из сестёр милосердия обладают лишь две представительницы. Это уже известная вам Ольга Евгеньевна, урождённая баронесса Вревская, состоящая при мне в должности «сестры милосердия для поручений». Ну и самая младшая из сестёр милосердия — княжна Кирилловская, Элеонора Валериановна. Но всё же, согласись, Гаврила, ни благородное происхождение, ни дворянские привилегии ничего не значат там, где нужно иметь горячее сострадательное сердце и умелые руки.

— Согласен абсолютно, Иван Ильич. А как насчёт квалификации сестёр?

— Здесь не всё так, как хотелось бы. Большая часть прошла стандартную годовую подготовку. И солидную практику. Но в гражданских больницах. Какой-никакой практический опыт в военной медицине лишь у Ольги Евгеньевны, Елизаветы Семёновны и Татьяны Аскольдовны. Они мои студентки и выпускницы Сибирских высших женских курсов. Ухаживали за ранеными, Ольга Евгеньевна ассистировала на операциях, вскрытиях, помогала мне в прозекторской. Но увы, я прекрасно понимаю, что этого мало.

— Тогда, пожалуй, нам будет чем заняться после обеденной паузы. Думаю, не лишним будет проверить знания ваших подопечных, Иван Ильич, например, начав с десмургии. А в процессе, вполне возможно, появятся мысли о ещё каких-нибудь достижениях медицины из моего времени, что можно без особого труда ввести в вашу практику.

За послеобеденным чаем и беседой о жизни в двадцать первом веке время пролетело незаметно. Вяземский всё же умудрился глубоко не затрагивать ключевые исторические события двадцатого века. Он неизменно уводил беседу в сторону, едва мы натыкались на упоминание о ключевом моменте.