Тень Миротворца

Я встал, сложил в несколько раз шинель и положил на пол, расположившись рядом на коленях и, сопровождая комментариями каждое своё действие, выполнил ряд последовательностей: освобождение и проверка дыхательных путей, тройной приём Сафара для придания оптимального положения головы, дыхание рот-в-рот или рот-в-нос, и собственно непрямой массаж сердца с указанием кратности и соотношения дыхательных и массажных усилий.

Военный врач довольно внимательно наблюдал за моими манипуляциями, ничего не произнося. Когда же я встал, он тяжело вздохнул и произнёс:

— Как просто…чёрт возьми! Ведь подобное уже не раз предлагалось, да что там! И выполнялось, в разных вариациях, особенно с дыханием. Помощь утопленникам. Как вы там назвали? ИВЛ? Искусственная вентиляция лёгких. Помниться, у нас в Томском университете Василий Дмитриевич Добромыслов, ученик самого Павлова, приспособил особую трубку, кузнечные меха и электромотор для подачи воздуха в лёгкие оперированной собаке. В Берлине, на выставке в 1911 году я видел аппарат «Пульмотор» — автоматический респиратор для тех же целей. Помню, что-то подобное читал о курьёзе: в прошлом или ранее веке в Великобритании метод искусственного дыхания рот-в-рот посчитали «вульгарным подходом». Но чтобы так лаконично и поразительно просто? Не слишком ли?

— За этой простотой горы трупов и годы тщательной статистики, дорогой Иван Ильич. И это не панацея. Этот комплекс в идеале должен быть сопряжён с электрической трансторакальной дефибрилляцией и даже введением внутрисердечно адреналина. А до этого ещё добрых полвека! Так что мне просто повезло, да и Фёдор молод и силён, — пожал я плечами.

— Не скажите, дорогой, ой, не скажите! — поднял указательный палец коллежский асессор, — если обучить вашей методе…

— Она не моя, Иван Ильич, — попытался возразить я.

— Молчите! Это не столь важно, если можно спасти на пять-десять процентов больше людей, чем не делать ничего!

— Вообще-то, на двадцать-двадцать пять, если присовокупить вовремя проводимую профессиональную помощь врача. Но всё равно это преувеличение.

— Ничуть, мон шер, ни на йоту! После нашей беседы в ресторане я только и лелею мечту привлечь вас к нашему делу. Согласитесь, голубчик, что как врач вы принесли бы гигантскую пользу России! — коллежский асессор возбуждённо взмахнул руками и вскинул подбородок, его седые пряди упали на вспотевший лоб.

— Позвольте немного охладить ваш пыл, дорогой мой доктор, — решил я расставить всё по своим местам, — во-первых, как ни жестоко, но то, о чём вы говорите, не может являться приоритетной задачей для меня, как вы знаете.