Миром правит случай

Бочаров взял заложников? — Селезнев смотрел на меня, ожидая опровержения.

— Увы, это так, — не оправдала я его ожиданий.

— Это моя вина, — признался Николай Александрович. — Я должен был сразу передать то дело другому следователю, но я не сделал этого. Сначала я искренне верил в то, что Сергей ни при чем. Когда возникли подозрения, я надеялся, что они не оправдаются. А потом, когда нашлись улики, подтверждающие, что Бочаров был в тот день у Алены, я понял, что именно от меня зависит судьба сына моих близких друзей. Вы должны меня понять — я знал Сережку с самого рождения, они с моим Игорем друзьями были. Разве я мог своими руками отправить Сергея на зону? Дронову все равно ведь уже было не вернуть. Я заставил себя поверить в то, что все произошло случайно, что Алена просто вывела его из себя своими необоснованными капризами…

— Что значит «необоснованными»? Она же была беременна, вероятно, гормоны бушевали, — заметила я ради продолжения разговора.

— Срок был небольшим. Сергей утверждал, что он не знал о том, что Алена ждет ребенка, а если бы знал, то проявил бы к ней снисходительность… Я не остановил его тогда, значит, надо остановить его сейчас, — Селезнев задумался. — Бочаров откажется от своих намерений, но не по своей воле, а потому что окажется в СИЗО, а потом и на зоне. Можно попытаться возобновить то дело…

— Вы готовы признаться, что сокрыли улики против Бочарова? — с недоверием осведомилась я. — Вижу в ваших глазах отрицательный ответ. Все правильно, после крайне неприятной истории вашего увольнения это будет похоже на мазохизм.

— А если тот, кому он заказал мое убийство, обратится в полицию?

Я подумала, что не смогу толком объяснить правоохранительным органам, почему Сергей обратился именно ко мне. Рассказывать в полицейском участке, что я взвалила на свои хрупкие женские плечи нелегкую миссию современного Робин Гуда, мне как-то совсем не хотелось.

— Доказательств, что к киллеру поступил такой заказ, нет. Явного мотива убивать вас у Бочарова тоже не имеется. Разве что месть за смерть отца? — размышляла я вслух. — Только художественный вымысел быстро раскроется.

— Да, пожалуй, это дело не имеет судебной перспективы, — был вынужден согласиться со мной Селезнев. — Но то, что вы, Полина Андреевна, предлагаете, тоже не вариант. Допустим, Бочаров увидит фотографии с моим «трупом» и поверит в то, что это не инсценировка. Что дальше? Не уходить же мне в подполье до конца своих дней? А как ко всему этому отнесутся мои близкие? Я не говорю уже о том, как мне противна мысль о том, что этот щенок будет праздновать свою победу. Его надо остановить, а не потакать его бредовым идеям. Между нами говоря, он с детства проявлял некоторые странности в поведении.