Мы мирные люди

Раньше я у Манвела Ваграновича работала, в финансовом, машинисткой. А вы, конечно, из Москвы?

— Неужели это у меня на лбу написано? Сознаюсь, действительно так. Из Москвы. Фамилия моя — Мосальский.

— А моя — Соловьева.

— Тоня?

— А вы откуда знаете, как меня зовут?

— Я читал ваше стихотворение, товарищ Соловьева. Оно мне понравилось.

Тоня не смутилась. Не стала говорить обычных в таких случаях фраз. Она заглянула Мосальскому в глаза и, словно прочитав в них, что он сказал правду, чуть покачала головой.

— Наверное, «Лазоревый город»? Сначала мне самой нравилось, а когда напечатали, вижу, что недоработано. Вы тоже пишете?

— Только бумаги казенного образца. Но литературу изучал.

— Вот это замечательно! Уж вы меня извините, но я теперь от вас не отстану. У меня тысячи сомнений, а посоветоваться почти не с кем.

Тоня потащила Мосальского к заканчивающейся постройке депо."

"— Вы только посмотрите, что сделано здесь нашими строителями! Совсем-совсем недавно здесь была настоящая таежная глушь. Вот тут как раз росло дерево, мы вчетвером не могли обхватить его. А вон там, где сейчас дом связи, убили рысь... А здесь мы бруснику собирали... Мне очень нравится этот розовый камень. У нас ведь все новое: и то, из чего строят, и то, как строят. Новая техника, новая архитектура...

Выпалив все это, Тоня закончила без всякого перехода несколько неожиданным и простосердечным признанием:

— Вы знаете... когда я стану совсем-совсем настоящей писательницей... тогда я напишу книгу о будущем. Ведь это можно? О будущем, куда обращены все взоры людей... Только это, наверное, очень трудно.

— Ну и что ж, что трудно. Дерзайте.

Они разгуливали по строительной площадке будущей железнодорожной станции будущей великой магистрали и так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним приблизился какой-то человек:

— Эгей! Соловьева!

Оба вздрогнули и обернулись. Подошел рослый молодцеватый человек в кожаном пальто на цигейке.

— Мне сказали, что вы тут обретаетесь. А у меня для вас материалец... — И незнакомец вопросительно поглядел на Мосальского неприятными, странно близко поставленными глазами.

— Здравствуйте, — отозвалась Тоня, как показалось Мосальскому, без особенной радости. — Вот познакомьтесь: Зимин — наш знаменитый таежный скороход. А товарищ Мосальский из Москвы. Мы тут литературный диспут затеяли.

Зимин сильно сжал руку Мосальскому.

— Литература, конечно, хорошее дело, — сказал он равнодушно.

И тут же перестал интересоваться Мосальским, подхватил под руку Тоню и повлек ее в сторону:

— Сногсшибательные разоблачения! Бюрократизм и недопонимание великих задач социализма в аппарате тоннельной конторы! Я даю вам в руки целый клад!

— Извините! — крикнула Тоня Мосальскому.