Мы мирные люди

После этого из дому посыпались письма, в которых была сдержанная радость, что Ирина больше не летает, и скрытые страхи и опасения: уж не подорвала ли их дочка здоровье с этими полетами, зря медицинская комиссия браковать не будет. Уж не туберкулез ли? Они просят Ирину отнестись к-своему здоровью серьезно. Отец написал отдельное письмо потихоньку от матери. Он сообщал ей, что выслал ей телеграфом пятьсот рублей и просит ее приналечь на питание, а также написать ему, адресуя до востребования, честно и откровенно, что с ней, какие причины, что она больше не летчица. Наконец он спрашивал, удобно ли будет, если он приедет ее навестить."

"Нине Быстровой неоткуда было получать письма. У нее не было никого на свете, кроме какой-то тетки, но та, кажется, не мастерица была писать. Письма Ирине были праздником для обеих подруг. Ирина честно не распечатывала конвертов и мчалась домой. Они садились рядышком на кровати, чтобы Нина могла заглядывать в листок, когда Ирина будет читать вслух. Нина любила собственными глазами видеть написанное и одновременно слушать. Дальше начиналось обсуждение, составлялся план ответного письма, попутно Ирина рассказывала о том, как она дружна с отцом, какая у нее замечательная мамуля и как они с Ниной получат отпуск и непременно поедут вместе навестить их...

— И тебя они полюбят, как родную. А уж веселого будет! Ни на каком курорте так время не проведем. Ты в Уфе никогда не бывала? Кажется, нигде нет столько черемухи и сирени, как в Уфе!

— А кумыс будем пить? Ведь там кумыс?

— Есть и кумыс. А уж какие пироги печет мама! Пальчики оближешь! С калиной! Ты никогда не пробовала, потому и говоришь, что дрянь. А это такая вкусность... Понимаешь, пареную калину надо пропустить через мясорубку, потом... У-уу, почище твоего сгущенного Молока будет!

— Не дразнись, пожалуйста! Не думай, что я стыжусь, что сказала про сгущенку! Сказала и сто раз повторять буду, что надо побольше сгущенки, масла, мяса, материй — всего как можно больше, чтобы хватало с избытком на каждую семью! А то, скажите пожалуйста, какие нежные — не намекни им даже, что у нас еще далеко не все в блестящем состоянии!

— Не ворчи, не ворчи, как старуха. Надо не требовать, а делать. Требовать — проще всего.

Однажды Ирина принесла с почты письма, но одно не показала Нине. Обнаружив, что почерк незнакомый, она распечатала его еще на почте. Письмо оказалось от Марьи Николаевны. Из Лазоревой. Ирина прочитала его несколько раз:

«Милая Ирочка!

Пищу тебе, родная, под впечатлением разговора с Б. Он только что был у нас. Я видела, что он расстроен, но и виду не подала. Зато, когда он первый заговорил о тебе, я ему дала жару! И можешь себе представить, чем больше я его ругаю, тем шире его улыбка, тем счастливее его лицо. «Еще, еще распекайте меня!» — просит он.