Мы мирные люди

Не тут-то было! Мосальский оказался из породы однолюбов. У него никак не получалось, чтобы «с глаз долой — из сердца вон». И хотя бы было что-нибудь определенное! Ведь Галя не подавала ни малейшего повода на что-то надеяться! Это было мальчишеское увлечение, смешное, трогательное, может быть... Как выяснилось теперь, Галя и не подозревала, насколько серьезно его чувство к ней, и кажется — или это только кажется Мосальскому? — Галя с первых же слов поняла, что за девятнадцать лет это чувство в Борисе Михайловиче все еще не остыло... За девятнадцать лет! Но жизнь сложилась иначе, и ничего уже нельзя исправить... И теперь, когда он все знает, — зачем он так страстно мечтает о новой встрече с Галей? Дружба? Нет. Притворяться он не способен. Разыгрывать рассудительного друга и умиляться на чужое счастье — это не в его характере. К черту такую дружбу! К черту фальшь! Не разрушать же чужую семью, их счастье, их покой. Самое разумное — вообще больше не встречаться с Галей...

И все-таки первое, что он сделал по приезде в Ростов, — это позвонил по телефону Гале.

— Борис?! — удивленно и обрадованно воскликнула она.

Мосальский зачарованно слушал ее голос, несколько измененный в телефонной трубке.

— Борис?! Это опять ты? Вот хорошо! Надолго? Во всяком случае ждем тебя к обеду.

Он подумал, что следовало бы отказаться, отговориться занятостью, и тут же ответил ей, что непременно будет. Затем стал с жаром доказывать себе, что ему же необходимо повидать Страхова, чтобы через него установить знакомство с Черниченко.

Страхов отнесся к делу серьезно.

— Так тебе нужен Черниченко? Так-так... Кажется, у меня есть его телефон... — Достал записную книжку и долго искал. — Вот он! Звонить от шести до восьми... Может быть, позвать его сейчас к нам?

Страхов вопросительно посмотрел на Галю и Мосальского.

— Конечно, позвать, — ответила Галя.

— Позови его, папка, — решил Страхов-младший и стал, шлепая ладонями по столу, петь:

Позови, позови,Папка, папка, позови!Борис Михайлович замялся:

— Нет, тут, понимаешь, какое дело... Разговор длинный...

— Понятно!

— Если бы ты, Алеша, сказал ему, что с ним хочет повидаться твой приятель и тоже сталинградец... А? Ну, ты сам понимаешь... И если бы я мог поехать к нему...

— Понятно, понятно! — ответил Страхов, и лицо у него стало еще серьезнее.

Он пошел в кабинет и для чего-то закрылся там. Дескать, мы понимаем, что такое государственная тайна. Через несколько минут он вернулся в столовую, довольно потирая руки:

— Абсолютный порядок. Капитан весьма заинтересован и ждет тебя. Причем именно в том разрезе, что его хочет видеть однополчанин и все такое... Буденновский, семнадцать, квартира восемь. Воспользуешься моей машиной?

— Был бы очень признателен.