Мы мирные люди

Ирина показалась ему такой бледной, такой несчастной.

— Ну что, доктор? — шепотом спросил он, отыскав доктора около сопки.

— Поправится. При крушениях и бомбежках всегда чудеса: одного наповал, а у сидевшего рядом — ни царапинки. Летать ей, конечно, больше не следует, а замуж выйти — пожалуйста, хоть сейчас.

Капитон Романович, к удивлению доктора, густо покраснел и отвернулся.

Настроение приезжих резко изменилось, когда они тщательно осмотрели самолет. Подпиленный трос ощупали поочередно.

— Так, — сказал инженер Львовский, обменявшись взглядом с молодым юристом. — Двух мнений не может быть.

— Все ясно. И надо скорее ехать туда, на аэродром.

Вернувшись в палатку, все были очень молчаливы и нехотя отвечали на расспросы.

— Кто у вас механик на аэродроме? — спросил молодой человек с папкой, обращаясь к Капитону Романовичу.

— Ярцев. Так как будто ничего, только выпить любит.

— М-да, — неопределенно промямлил Львовский и замолчал: от жары и усталости он даже стал, против обыкновения, некрасноречив.

— Что вы установили? — встревоженно спросила Ирина.

— Плохо, — сказал Капитон Романович.

— Установили, что... Что мы установили? — спросил Львовский, не уверенный, можно ли оглашать обнаруженный ими факт.

— Вы извините нас, товарищ Кудрявцева, но пока еще мы не пришли к единому мнению. А вот мы сейчас составим акт, и тогда...

Молодой человек с папкой быстро набросал акт. Львовский, заглядывая через плечо, исправил одно-два каких-то выражения:

— Вот-вот, так будет лучше.

Все четверо подписали акт, наскоро поели и, несмотря на усталость, отказались переночевать и отправились в обратный путь. Сопровождавший их к месту катастрофы Николай Иванович тоже помалкивал. Зимин проворчал:

— Государственная тайна! Тьфу!

Игорь, видимо, был в курсе дела. Только оставшись наедине с Ириной, он сообщил ей односложно:

— Неудавшееся покушение на Агапова.

После чего Ирина тоже прикусила язык.

— Ю-рис-пруденция! — цедил сквозь зубы Зимин.

— А доктор молодец! — улыбался Кириченко. — И бинты, и аптечку оставил. Душа чувствуется!

Игорю не понравился молодой человек с папкой.

— Я слышал, как он говорил доктору: «Вы доктор, а курите. Где же логика?».

— А тот что?

— А тот говорит: «Однако вы тоже попросили у меня папиросу?» — «Я не медицинское лицо, я могу и не знать, что курить вредно. А вы знаете и курите».

— Не верю я, — лениво растягивал слова Зимин, — не верю я, что тут имело место вредительство. Но вашего тютю, товарищ Ирина, упекут наверняка.

— Какого тютю?

— Начальника аэродрома, который смотрел на вас более чем восторженно.

— Всегда вы, Зимин, ерунду говорите. И восторженно он не смотрел, и упекать его не за что.

3"

"Игорь заметил, что Ирина часто становилась задумчивой.