Мы мирные люди

И будто бы настоящий старый итальянец... Впрочем, ему все мерещатся страдивариусы, а пойдешь — кусок дерева, ничего не стоящая дрянь.

— Если я правильно понял вас, вы пошли посмотреть, а может быть, и купить скрипку, о продаже которой узнали по объявлению?

— А между тем даже и дома такого не оказалось, — вздохнул Веревкин. — Ходим вот, ходим... И район глухой.

— Да... действительно... Какое объявление, Филимонов?

— Самое что ни на есть натуральное, товарищ капитан. Скрипка итальянской работы. Смотреть можно с семи вечера. Фамилия владельца, если не ошибаюсь, Радонежский. Ход со двора. А вот с домом полная оказия: Степная, 3-а. Нет такого, да и все тут!

— Ты, наверное, перепутал, и водишь человека по пустырям, — проворчал сержант милиции.

— Да и вы, однако, товарищ капитан, тоже не брезгуете и здесь прогуливаетесь, — язвительно ввернул Филимонов.

— Разрешите, товарищ капитан, — вмешался Мосальский, — у меня такой вопрос: где находится это объявление о продаже скрипки? Не морочите ли вы голову товарищу Бережнову?

— То есть как где? — возмутился Филимонов. — Там, где его прибили. Вполне ясно.

— Именно? — строго спросил Костромцов."

"— На Буденновском, возле комиссионного. Там много разных. Да вы спросите Иннокентия Матвеевича, как он, конечно, человек образованный... Я и до войны скрипочки для него искал... Разбираюсь! Десять процентов комиссионных, а в случае удачи — премиальные в жидком виде...

— Это заметно. Авансом, видать, получил.

— Подтверждаю, подтверждаю, — поддержал Филимонова Веревкин. — А между прочим... товарищ капитан, кажется? Позвольте спросить, разве ходьба в этом районе запрещается, или как?

Костромцов досадливо дернул плечом:

— Я уже сказал, товарищ Бережнов... Маленькая ошибка, только и всего. Искали мы тут одного... художника.

— Тогда разрешите откланяться. — Бережнов притронулся к своей шляпе. — Пошли, Иван Игнатьевич.

Костромцов покачал головой:

— Филимонова мы задержим. Он мне нужен.

— Товарищ капитан! — плачущим голосом воззвал Филимонов. — Это нечестно, товарищ капитан! Сами знаете, пятнадцать лет не практикую! Как стеклышко!

— Ладно, ладно, — нетерпеливо прервал его Костромцов. — Вот мы и протрем стеклышко для ясности. Сорокин, ты его доставь! А вы можете идти, товарищ Бережнов.

Быть может, Борису Михайловичу показалось, что Бережнов метнул на него быстрый взгляд? Скорее всего — показалось. Старик недоумевающе пожал плечами, повернулся и быстро зашагал прочь.

На другой день, повинуясь какому-то внутреннему побуждению, Мосальский присутствовал при допросе Филимонова. Костромцов кое-что о нем рассказал. Вор, ушедший на покой...