Мы мирные люди

Павлик оказал слабое сопротивление, уверяя, что у него «Совсем выздоровел живот». Алексей Сергеевич унес его на руках.

— У нас так всегда. Я для Павлика — только неавторитетная мама, а Алешка — и лучший друг и высший закон. Что ты хочешь! Мужчины!

Вскоре настала особая — ночная — тишина в квартире. Галочка и Борис Михайлович вполголоса разговаривали, и Борису Михайловичу было и радостно и грустно. Он смотрел на Галю. Как все складывается в жизни! Но она, кажется, счастлива, и это очень хорошо...

— Скажи, ты счастлива. Галя?

— Почти.

— Может быть, это наше «почти» и двигает нас вперед? И без него не было бы жизни?

Было очень поздно, когда Мосальский вышел на улицу. Город спал. Но спал ли Вэр? Или он сейчас вытащил спрятанный передатчик и посылает в эфир сообщения о том, что он разведал и подсмотрел?

Пройдя до угла Почтовой, Мосальский оглянулся. Из двух окон третьего этажа — квартиры Страхова — лился мягкий оранжевый свет.

Пусть там всегда будет светло и ясно! Пусть новые скитания, тревоги и лишения не омрачат их жизнь! Пусть спокойно, сосредоточенно работает Алексей Сергеевич Страхов над своей диссертацией, пусть растет Павлик, пусть мирная жизнь идет своим чередом, не нарушаемая тревогами и опасениями. Всю тяжесть и тревогу Мосальский примет на себя...

Весь путь до гостиницы «Турист» Мосальский шел в глубоком раздумье. Вэр должен быть отыскан... и Мосальский знает, что не отступится, пока не добьется своего... Галя «почти» счастлива... А он вот остался старым холостяком... Почему Страхов? А почему бы и нет? Они живут очень дружно. Страхов — хороший человек. Мосальскому от всего сердца хочется, чтобы Галя и Алексей были счастливы. Но почему ему грустно?

3

— Располагайтесь, товарищ Мосальский. Здесь вам будет удобно.

Подполковник был крайне любезен.

— Лампа, чернила, бумага... Что вам еще потребуется?

— Спасибо, кажется, все. Остановка только за материалами, — отозвался Мосальский.

— И тут задержки не будет. Работаем четко и без перебоев.

Он подошел к своему столу и достал из ящика новенькую картонную папку с синей тесемкой, завязанной бантиком:

— Вот, ознакомьтесь. Полагаю, что собраны исчерпывающие данные.

Мосальский еще раз поблагодарил подполковника, развязал синюю тесемку и принялся за изучение материалов.

Характеристики были, впрочем, крайне лаконичны. Антонов Антон Степанович, токарь завода «Красный аксай»... Арманьянц Ашот Карпович, инструктор облпотребсоюза... Но в таких коротких сообщениях об этих людях, в самых общих чертах их биографий чувствовался горький привкус войны. Насильственный угон в чужую страну... Дети, отнятые у родителей, молодежь, загнанная в «телячьи» вагоны... Слезы, вопли, душераздирающие сцены, короткие очереди автоматов, смерть на затоптанном, липком полу...