Мы мирные люди

— Silentium! — сказал он, поднимая вверх указательный палец с желтым от табачного дыма ногтем. — Есть одно злачное место. Я пошел. А вы не теряйте меня из виду.

— Не бойся, не потеряю, — бодро ответил Веревкин.

Еще бы потерять! Снегирь действительно вытащил Веревкину счастье. Кстати, какое сегодня число? Седьмое сентября! «Твой счастливый месяц — сентябрь, твое число — семь». Все как написано в билетике! А уж Филимонов-то знает кой-кого из тех, кто не в ладах с законом! Сегодня повезло не только мне, но и чуточку Патриджу!

Место, куда они пришли, действительно было подходящим. Во-первых, домик находился в саду, среди яблонь и слив. Во-вторых, в домике были они двое. Филимонов сам отпер замок, вытащив из-за косяка ржавый ключ на веревочке. Откуда-то появились и белый пышный хлеб, и спелый арбуз, и поллитровка водки, и копченая таранька.

— Я ведь не пью.

— Как можно! Такая встреча!

Приват-доцент наполнил две стопочки, большие и довольно грязные. Он мигом осушил свою.

— Вот так и живем. Мелкокалиберно. Хватает на водку и огурцы.

— Но ведь, конечно, птица твоя — только ширма. Посерьезнее-то работенка есть?"

"— Как вам сказать... Риск большой, а польза мизерная. Я в мизер не играю. Вы, конечно, может быть, не в курсе. Измельчало наше существование. Все зажато в тиски. Не жизнь, а понедельник. А потом, судите сами, разве это деньги? Какой смысл мне, знаменитому Бутурлину, забрать в вагоне у командированного товарища чемодан с полотенцем и мылом плюс аккредитив? А даже если там кой-какое барахлишко? Например, расчудесные туфли, самый шикарный Костюм? Что еще? Безопасная бритва? Эх! Не мне вам рассказывать и не вам слушать! В тысяча девятьсот двенадцатом, как сейчас помню, я княгиню Гагарину обобрал... Одних бриллиантов у нее было тысяч на двадцать. Так ведь тысяч! Французская булка пять копеек стоила. Сливочное масло парижское из подогретых сливок — сорок копеек фунт, сиречь рубль килограмм, батенька мой... Нет, как хотите, я — пас. Да и года не те, стар стал. Так, изредка балуюсь, больше для воспоминаний, чем для пользы. Обтяпаешь дельце — и опять в кусты. Аферист в отставке, без пенсии и мундира.

— Однако есть же и сейчас настоящие?

— Масштабы не те.

— Я так понимаю, Иван Игнатьевич: ежели рубль, к примеру, стал дешевле в пятьдесят раз, значит, и воровать надо в пятьдесят раз больше? Так на так и получится.

«Кажется, напрасно я радовался. Старик-то, видать, в тираж вышел. Но связи-то у него остались? Нет, нет, он может мне пригодиться...».

— Не в том дело, любезнейший, — .вздохнул Филимонов, нарезая арбуз, — совсем не в том дело.

— А в чем же?

— Круто за нас берутся, вот в чем секрет. То были для нашего брата пустяковые сроки: два-три года, да и тех не отсидишь — зачеты, скидки, то, се, пятое, десятое...